Увидев, что Лилька уже занята, он принялся кружить по поляне, прижимая к себе воображаемую девушку и во все горло горланя:
«А белый лебедь на пруду
Качает павшую звезду,
На том пруду, куда тебя я приведу…»
В темноте мелькали огоньки сигарет. Я не отрывал взгляда от Симы, и она тоже смотрела мне в глаза. За ее спиной качались деревья и плясал костер. В какой-то момент, танцуя, Сима закинула голову и принялась смотреть на ночное небо. А у меня вдруг возникло желание наклониться и поцеловать ее в шею. Я еле сдержал себя.
Вместо этого тоже поднял голову. Над нами кружились звезды.
Возможно, Сима почувствовала мое острое желание ее поцеловать, потому как в следующий раз, когда мы встретились взглядами, она смущенно улыбнулась.
– Все-таки я нравлюсь тебе? – спросил я. Сердце сильнее забилось.
– Что? – не поняла Сима.
– Ты так смотришь на меня… Все-таки я нравлюсь тебе, не Марвин?
– Какой же ты дурачок, Лева, – засмеялась Сима и положила голову мне на грудь.
Сима
Я проснулась посреди ночи и не сразу сообразила, что происходит.
Мне казалось, что я проспала от силы пять минут. Только уснула под грохот басов, доносящийся с улицы, и тут же открыла глаза. Вокруг стояла пронзительная тишина, нарушаемая лишь доносившимся из соседней комнаты храпом. Это Марвин вторую ночь подряд храпел. Что ж, должен же быть у этого красавчика хоть один минус…
Когда глаза привыкли к темноте, я разглядела Лилю. С высоким пучком на голове, она нависла надо мной и вглядывалась в лицо.
– Не спишь? – шепотом спросила Лиля.
"
"– Нет, конечно, ты же меня разбудила! – прошипела я в ответ.
– Отлично! – обрадовалась Лиля. – Мне одна мысль все покоя не дает… Никак не могу уснуть. Ты должна сделать со мной это!
– Сделать с тобой что?
Лиля нащупала мою руку и потянула на себя. Пришлось подниматься.
– Выйдем на улицу? – попросила Лиля.
Спросонья я совсем не соображала. И все-таки принялась послушно одеваться. В темноте мы напяливали теплую одежду поверх пижам, при этом задевая локтями брезент.
Мне казалось, что мы делаем все очень шумно и вот-вот кто-нибудь проснется. Но никто не просыпался.
По дороге к тамбуру осторожно переступили через сладко спящих парней. Я посмеялась про себя, глядя на Лялю и Леву. Лялин снова положил на Стаховича ноги…
Мы выбрались из палатки и поежились. Ночь казалась холодной. Хотя когда мы плясали у костра, то совсем не мерзли. Прислушались. В одной палатке было совсем тихо. А из второй доносился храп покруче, чем от Марвина.
