В постели с миллиардером

Нахмурившись, Роберт кинул на воспитательницу изучающий взгляд, надёжно скрытый за стёклами темных солнечных очков, призванных замаскировать его боевые раны, которые было не вылечить одними лишь пельменями. И был немало удивлен, когда она, до этого момента сосредоточенно смотревшая в окно, словно бы почувствовала, что он разглядывает ее, и, повернув голову, спросила:

Бл*, хотел бы он знать другое – а что вообще так? Внешне казалось, что всё идёт, как ему было нужно, но при этом внутри у него отчего-то поселилось слишком много лишнего – мыслей, эмоций… и даже невесть откуда взявшихся уколов совести.

Но об этом он, конечно, не собирался ей говорить. Как не собирался и спрашивать о том, почему ей так важно придать их свадьбе хоть какое-то подобие нормальности. И хуже всего было то, что он не знал, какой ее ответ ему не понравится больше – то, что на самом деле ей плевать или… что нет.

– На заднем сидении лежат документы. Пока мы торчим в этом дерьме, посмотри их и подпиши, – отозвался он довольно грубо, чтобы отрезвить этой резкостью в первую очередь себя самого.

Через несколько мгновений, показавшихся ему неожиданно долгими, бумаги зашуршали под ее пальцами, а он, отвернувшись, просто молча ждал. Чего – не знал и сам. Может, того, что она пошлет его к черту с его договорами и деньгами? А может, шумных восторгов от того, что сумма, причитавшаяся ей после развода, была довольно солидной прибавкой к тому, что уже обещал? Любая из тех, кого он обычно трахал, порой даже не запоминая имени, сейчас, наверно, именно так бы себя и повела.

– Здесь… слишком много, – неуверенно сказала она после продолжительной паузы и Роберт невольно хмыкнул. Наверное, это была бы не его воспитательница, если бы отреагировала именно так, как он рассчитывал.

– Бери, пока дают, – отрезал Роберт насмешливо. – Считай, что это моральная компенсация за наш пока еще не состоявшийся, но уже неудавшийся брак.

Сказав это, он снова вцепился в ее лицо пристальным взглядом, но она молчала.

И все снова было так, как он хотел. Вот только чувство, что ведёт себя, словно редкостное дерьмо, отчего-то усилилось. И подавить его никак не удавалось.

Да и насрать. Все эти идиотские сантименты ничуть не помешают ему сделать то, что намеревался. Даже если после этого будет ощущать себя ещё большим мудаком, чем то было сейчас.