В Пустошах

Еще прыжок — оборотень нацелился в горло своей жертве, но в последний момент Вит подставил руку с ножом для защиты, и зубы волка с хрустом сомкнулись на его предплечье. Брызнула кровь, парень закричал. Тая тоже закричала, надсаживая связки, забыв, что совсем еще недавно боялась шуметь среди колдовских зарослей:

— Дар Ветер, стой! Не надо, он друг!

И бросилась к волку, схватившись за густую белую шерсть. Попыталась оттащить его от жертвы, но лапы зверя точно вросли в землю, он даже не пошевелился.

Мотнул головой, перемалывая зубами кость. Отпустил безвольную руку и следующим броском вцепился Виту в горло. Парень захрипел, Тая взвизгнула и отшатнулась от хищника, лишь успев увидеть полные ужаса и боли глаза юноши. Оборотень выпустил горло жертвы, схватил его зубами за бок и, подняв над землей, словно щенка, поволок в заросли.

— Дар Ветер! Вит! — Тая кинулась, было, следом, но тут же запнулась о переплетение кустарника и рухнула наземь. — Дар! — столько отчаяния было в ее вопле, но оборотень не ответил.

Еще только краткий миг его белая шкура была видна среди кустов, а через мгновение он пропал. И все стихло — ни треска веток, ни криков боли, ничего…

Тая лежала ничком, подобрав под себя локти и колени, пытаясь унять колотившую ее дрожь. Не сразу поняла, что ей в ухо тычется что-то теплое и чавкающее. Протянула руку, и пальцы ее увязли в пушистой шкурке белого волчонка.

— Альба, как же так? — опершись на звереныша, Тая села.

 — Как же так, Альба? — она повторила, не в силах осознать произошедшее.

Альба скулил, чувствуя отчаяние хозяйки, вылизывал ее руки, но взгляд девушки потеряно блуждал по сторонам. Наконец, он остановился на перевернутом котелке, в котором совсем недавно горел огонек. Горячие угольки рассыпались по земле и теперь медленно затухали, мерцая и переливаясь, словно жалуясь на судьбу, не желая умирать в темноте и холоде.

Пошатываясь, Тая поднялась на ноги. Подобрала с земли котелок и медленно побрела в сторону тракта.

Когда Тая вывалилась из кустов, навстречу ей, с противоположной обочины дороги, выпрыгнула Никайя с толстым зайцем в зубах. Оборотница недовольно повела ушами, принюхалась и принялась менять облик. Тая лишь слегка кривила губы, глядя на нее, представляя, как рано или поздно ей придется вот точно также содрогаться в болезненных конвульсиях и клочьями рвать с себя кожу, чтобы трансформироваться.