В Пустошах

Хотя встреча с Дар Ветром не обещала быть приятной. Охотник вел себя странно, если не сказать больше, но ведь Таю он все-таки узнал.

Вопреки опасениям Никайи, путь сквозь заросли показался Тае не таким уж сложным. Легче даже, чем дорога через бурелом на границе Пустошей. Кусты больше не были ломким сухостоем, на них появилась листва, все еще зеленая, несмотря на начало осени. И чем дальше они шли, тем больше вокруг было тонких молодых деревьев, а не кустарника, и тем пышнее становились их кроны.

А все те запахи, которыми были пропитаны Пустоши, больше не казались Тае тревожными и странными. Она принюхалась к ним, и все эти новые пряные ароматы стали казаться ей почти что приятными.

Забывшись, Тая даже приняла напевать себе под нос, чем вызвала оторопь у Вита.

— Ты чего это? — юноша опасливо покосился на Таю, потом на заросли.

— А я и не шумлю, — девушка беззаботно пожала плечами. — Я им пою, а им это нравится. Разве ты не слышишь? — Она на миг затихла, ловя каждый звук. По зарослям пролетел ветерок, качнув кроны деревьев и зашелестев листвой.

От этого шороха Вит вжал голову плечи:

— Тем, кто здесь шастает, — девушка развеселилась, глядя на испуг спутника. С улыбкой погладила его по плечу, — Не бойся, никого тут нет, кроме нас и зайцев.

— Нет, — Тая обогнала спутника, чтобы не слушать его испуганных причитаний.

С каждым шагом настроение у нее все улучшалось, гнетущее уныние, что лежало на ее плечах тяжелым покрывалом, вдруг обернулось легкой согревающей шалью. Нападение Дар Ветра на Вита уже не казалось столь ужасным. В самом деле, парнишка ведь бросился на охотника с ножом, и тот просто защищался. И Таю он не обидел, наоборот, сделал ей приятно, словно почуял, как тяжко приходилось подруге без его ласк.

Солнце поднималось все выше и пригревало все сильнее. Мутная дымка на небе полностью рассеялась, и над головами путников раскинулось нежно-голубое осеннее небо.

Внезапно заросли кончились. Путешественники вышли на открытое место и оба оборотня, не сговариваясь, принялись менять облик. Представшая перед ними картина совершенно не походила на унылый пустырь, виденный прежде.