Ведя нашу очередную войну взглядов, я следую примеру Николины и делаю небольшой глоток, ощущая, как богатый аромат коньяка оказывается во рту, поражая своей обжигающей мягкостью, сменяющийся тёплым медовым послевкусием, что немного нормализует моральное состояние, но ни на грамм не облегчает назойливый зуд под кожей.
– Изумительно, не правда ли? – спрашиваю я, смакуя пряный вкус алкоголя.
– Редкостная гадость! – не изменяя своему лживому нутру, сквозь зубы цедит Николина и, даже не морщась, залпом допивает остатки коньяка.
– Доволен? – она с грохотом возвращает бокал на барный стол, пока я слежу, как её острый язычок слизывает янтарную каплю с губ нежно-персикого оттенка.
Я буду доволен, когда ты так же будешь облизывать кое-что другое.
– Более чем. Для той, кто никогда не пьёт, ты очень даже неплохо справилась, – вместо своих мыслей довольно произношу я, вовсю упиваясь её очаровательной свирепостью.
– Теперь мы можем ехать? – нервно отбрасывая белокурые волосы назад, Николина пробегает тонкими пальцами по ямочке ключицы к шее, напоминая мне о недостающем компоненте, без которого ни одна уважающая себя леди не выходит в свет.
– Ещё нет. Я хочу внести в твой образ завершающий штрих.
– Что ещё за штрих? Разве не хватает того, что со мной уже сотворили? – укоризненно спрашивает она, порывистым жестом руки указывая на результат своего преображения. – Рейчел сегодня весь день меня драила до блеска, словно я какой-то испачканный сервиз.
– Прекрати уже ворчать в ответ на каждого моё слово и подойди к окну, – требую я, знатно подустав от её показного протеста, и с помощью планшета переключаю природный пейзаж на опцию зеркала.
– Эти окна, что ли, могут показать всё, что угодно? – с проступающим сквозь недовольство удивлением интересуется Николина, касаясь ладонью поверхности пиксельного стекла.
– Почти всё. – Достаю из внутреннего кармана пиджака ювелирный футляр и встаю за её спиной. – Приподними волосы.
Ощутив меня своим телом, Николина тут же порывается отстраниться, но столкнувшись в зеркале с моим цепким взглядом, напоминающим, что я больше не собираюсь повторять дважды, она мгновенно отметает эту затею и выполняет мой приказ: с демонстративным несогласием в лице перекидывает густую копну светлых волос на одну сторону и слегка придерживает её в воздухе, открывая моему взору свою изящную спину, покрытую предательскими бусинками мурашек.
