– Я сказал: выпей, – повторяю низким, вибрирующим тоном, который обычно не оставляет у женщин иного варианта, как только выполнить мой приказ, но Николина, начиная мелко подрагивать телом, всего лишь смеряет меня настороженным взглядом.
– Подумать только, – коротко выдохнув, она недоумённо округляет глаза. – Когда я удерживаю контроль над собой, твой повелительный «приёмчик» на меня не действует, – произносит маленькая сучка с такой неподдельной радостью во взгляде, словно ощущает себя абсолютной победительницей.
Глупышка. Такая смешная и наивная глупышка. Ты в самом деле думаешь, что сможешь меня победить? Хочешь доказать, что не будешь, как все, подчиняться? Ещё как будешь! Так или иначе, я усмирю твой строптивый характер.
– А теперь скажи мне, Николина, хочешь ли ты узнать другой способ, каким я быстро заставлю тебя делать то, что я говорю? – чеканю я таким тоном, что за долю секунды стирает с её губ торжествующую улыбку, а злость с непоколебимостью сменяет инстинктивным страхом.
"
"Правильно! Бойся меня, дикарка! Если только так ты будешь слушать меня и выполнять всё, что я желаю, значит, именно в таком ключе мы и будем с тобой общаться!
И, похоже, моему убийственному взгляду удаётся рассказать ей о том, что её ждёт в случае неповиновения, в разы красноречивее любых зловещих угроз.
Переминаясь с ноги на ногу, Николина поджимает губы, явно пытаясь удержать внутри себя весь нелицеприятный словарный запас, и грубо вырывает бокал из моей ладони.
Ни одна женщина никогда не смела вести со мной в подобной агрессивной манере, и я уверен: будь на месте Николины любая другая, не способная отражать мою собственную силу, тем самым вынуждая желать её до остервенения, я бы стёр её с лица земли прямо на этом же месте. Но я сам хренею от того, как её принуждённое выполнение моего приказа, переполненное неистовой злостью, прошивает всё моё тело стремительным потоком электронов, доставляя мне такое немыслимое удовольствие, какого я никогда не испытывал от излюбленной мне беспрекословной женской покорности.
Это просто чистейший, усовершенствованный вид моего личного кайфа, который однозначно стоил потраченного времени и моральных сил на противостояние с дикаркой.
