– Может, уже наконец ответишь? Девушка явно потеряла тебя: за всё время в дороге уже раз сотый звонит, – укоризненно отмечаю я.
Не то чтобы меня это дико заботило, просто непрекращающаяся вибрация телефона уже осточертела бить по нервам, которые и так на пределе из-за шквала эмоций.
– Она подождёт до завтра, – безразлично заверяет он и полностью отключает телефон, убирая его в дверную нишу.
– Ну да, естественно, куда же она от тебя денется? – с осуждением покачиваю головой и почему-то мрачнею от непроизвольного потока своих предположений: раз эта Сара так настойчиво названивает ему, то ей явно невтерпёж пропустить через себя все удовольствия, что Адам может ей доставить.
Интересно, много ли таких неуёмных женщин, готовых чуть ли не с мольбами упрашивать его прислушаться к их плотским желаниям? А может, это вовсе звонит его девушка, которая ждёт не дождётся, когда он вернётся обратно в Нью-Йорк в их шикарные апартаменты и разложит её на хрустящих простынях, нещадно накрывая своим телом.
Чёрт! Какого хрена?
Мне что больше думать сейчас не о чем?
– Это моя секретарша, – будто слыша мои мысли, поясняет Адам, неотрывно глядя на меня. Не знаю, что именно он считывает по выражению моего лица, но внутри я чувствую, как вместе с возбуждением и злостью по венам растекается какая-то лютая, необузданная кислота, пожирающая изнутри с таким остервенением, что, кажется, вот-вот разъест все кости, мышцы и внутренние органы.
– Меня это не касается, – выплёвываю я и сама поражаюсь тому, насколько сильно мой голос пропитан металлом.
– А я смотрю, ты не только буйная, но ещё и очень ревнивая кошечка, – проговаривает он с неприкрытым удовольствием, срывая с моих губ шумный вздох удивления.
– Что? Я тебя умоляю. О какой ревности ты говоришь? Не смеши меня, Адам.
– Тогда почему ты злишься? – он смотрит на меня так, словно ждёт не дождётся услышать от меня новую порцию лжи.
– Если ты не заметил, я сегодня весь вечер злюсь, а ты, между прочим, ещё и специально меня провоцируешь, – мгновенно ощущаю, как с каждой секундой мне всё больше не хватает воздуха.
– Разве сейчас я что-то сделал? Вроде бы не трогал, не смотрел вызывающе, даже не сказал чего-либо провокационного, а ты прямо-таки побагровела от гнева, – приподнимает бровь, словно насмехаясь надо мной, и я тут же прикасаюсь ладонью к своей полыхающей щеке.
– Прекрати говорить ерунду.
