Я бешусь из-за того, что ты опять назвал меня «кошечкой», хотя я просила тебя не использовать все эти мерзкие словечки, – раздражённо цежу я, чувствуя, как накал вокруг меня достигает своего апогея.
– Так я назвал тебя уже после твоей вспышки ревности, – тихо, будто самому себе, произносит он, но мне всё равно удаётся расслышать каждое слово.
– Хватит, Адам, не обольщайся. Мы друг другу никто, чтобы я тебя ревновала, поэтому к моей «вспышке» ты никак не причастен. Я просто переживаю… Да и вообще мне жарко, вот и всё.
Здесь совершенно нечем дышать, – торопливо заверяю я и небрежно откидываюсь на кожаную спинку сидения, пытаясь наладить дыхание.
– Ты уж определись в причинах своего негодования, – делая вид, что поверил мне, он нажимает на кнопку связи с водителем, который отделён от нас непроницаемой перегородкой. – Томас, сделай градус пониже. У меня тут девушка задыхается.
Вместо ответа вечно молчаливого водителя уже в следующую секунду моё лицо обдаёт лёгкой струёй прохладного воздуха, но, чёрт возьми, это ни капли не спасает.
Мне кажется, если рядом со мной сейчас чиркнуть спичкой, непременно произойдёт взрыв, и я ничего не могу с этим поделать.
Да что же такое со мной происходит?"
"Мне прекрасно знакома ревность, и это точно не она. Определённо. Весь этот бурный всплеск, погружающий меня в полнейший хаос, всего лишь последствие физического перенапряжения от его дьявольских чар и волнения перед приёмом. Не более того. Какое мне дело до его личной жизни? Глупости! Я вообще ничего не хочу о нём знать.
Ничего! Это не моё дело. Сегодня я просто эскортница, а он – мой начальник, а после мы с ним больше не встретимся.
В попытке отогнать беспорядочный рой ощущений и мыслей внутри себя прикрываю глаза и начинаю вспоминать годами расслабляющие меня дыхательные упражнения.
Вдох и выдох. Вдох и выдох…
Дышу так жадно, как только могу, но вместо спокойствия единственное, что обильно пропускаю сквозь лёгкие в кровь, – это тонкий аромат мужского парфюма, смешанный с более глубоким, особенным запахом его кожи, что неуклонно сводит с ума, приятно ласкает мне ноздри и «щекочет» в груди то, чему я никак не могу дать определение.
– Николина…
Я вздрагиваю от внезапно проносящейся волны зноя по коже. Открываю глаза и теряю дар речи, видя его горячую, крупную ладонь, бережно накрывающую мои пальцы, что всё это время самовольно отстукивали ритм по поверхности сидения.
