Она ни секунды не сомневалась в своих действиях, когда запрыгивала на меня верхом, и делала то, что поистине хотела. Так что тут уж сам делай выводы – нужна ли была тебе такая жена или нет?
Ответ Мэрроу ускользает от моего слуха просто потому, что слова Адама, которые я пожелала бы никогда не слышать, оглушают меня звенящим гулом в висках от обилия жарких сцен, вспыхнувших яркими кадрами на внутренней стороне моих век, в которых какая-то изменщица избавляет его от всей лишней ткани, забирается сверху, опирается ладонями на твёрдую грудь и медленно, сантиметр за сантиметром, поглощает его, с каждым движением существенно ускоряя темп.
Что это, чёрт побери?
Я опять возгораюсь чем-то жгучим, испепеляющим, заполняющим каждую клетку тела жидкой лавой. Это не ревность! Не ревность! Как вообще можно ревновать к событиям многолетней давности? Как можно ревновать кого-то, кого не любишь? Как можно ревновать, когда сердце принадлежит другому?
– Какие люди! Неужели среди всего этого напыщенного столпотворения толстосумов я нашёл кого-то из своих?
Блокирующую зрение алую поволоку неревности разом сбрасывает низкий голос со знакомой хрипотцой, которую мой мозг не успевает до конца распознать, в то время как тело вмиг каменеет, точно превращаясь в одну из ледяных статуй зала.
– О-о-о, ничего себе! Уж кого-кого, а тебя так точно не ожидал здесь встретить! Ещё и при полном параде! – отвлекаясь от неприятного разговора Тони, восторженно здоровается с высоким брюнетом.
Не может быть! Только не это! Умоляю, пусть мне просто снится кошмар!
– Да, похоже, что в этом особняке сегодня собрались все, – следует комментарий Эрика.
– Однозначно! Если даже я здесь… – слышу надменную усмешку и понимаю – это всё реальность, из которой во что бы то ни было мне необходимо исчезнуть!
Сейчас же!
Адам
– Мне нужно выйти на воздух, – просит Николина, чересчур резко поворачиваясь спиной к братьям-близнецам и подошедшему к ним парню.
– В чём дело?
Я чётко улавливаю повышенную вибрацию её голоса, а внезапную скованность в теле чувствую, даже не прикасаясь.
– Ничего. Просто здесь в самом деле очень много людей. Хочу немного проветриться, – заверяет она, глядя на меня в упор своими синими озёрами, что сразу же вносят для меня всю ясность – опять лжёт.
Я уже успел отметить весьма смешную закономерность – когда эта неисправимая лгунья врёт, никогда не разрывает зрительного контакта, зато стоит только вывести её на правду, сразу же потупляет или отводит в сторону взор.
