«Боже! Как долго он здесь уже стоит?!» – это первая чёткая мысль, что прорывается в мой непроходимо опутанный похотью разум.
– Адам! Стоп! Остановись! – не прошу, а требую я, от шока и неловкости быстро возвращая голосу твёрдость, но Адам, полностью игнорируя меня, продолжает творить чудеса между моих ножек. – Хватит! Сейчас же! Прекрати!
– Прекратить?! Ты нахрен шутишь?! – будучи уже готовым сорвать желанный куш, он поистине недоумевает, когда я начинаю вырываться из его рук. – Бля*ь, да что с тобой?! Разве мы не договорились, что ты оставишь всё притворство в сторону?! – ругается он и, явно не собираясь прекращать доводить меня до нирваны, порывается стянуть с моих бёдер трусы, но я оказываюсь проворней, перехватывая его руки.
– Остановись! Мать твою! На нас смотрят!!! – шиплю я, склонившись к его лицу, и веду подбородком в сторону молчаливого зрителя, который наконец-таки соизволяет с нами заговорить:
– На мать я вряд ли похож, – тут должна была быть усмешка или тон с иронией, но его нет, а глубокий, рокочущий и какой-то знакомый до каждой низкой нотки голос значительно выветривает из моей головы сладкий дурман.
– Отец… – сквозь сжатые челюсти шумно выдыхает Адам.
Кто-кто?
Отец?
Господи, Боже мой! Да что же это такое?! У меня, что ли, на лбу пестрит неоновая вывеска «мечтаю попасть в полную жопу»?!"
"Пожалуйста, скажите, что я ослышалась и передо мной стоит вовсе не тот самый Роберт Харт, хозяин этого величественного особняка и зачинщик торжественного мероприятия! Умоляю, скажите, что это не он только что стал свидетелем моей острой сексуальной ломки от издевательств его сына!
А если же это всё-таки он, то, пол, сделай одолжение, провались под моими ногами!
– Адам, тебе ли не знать, что помимо твоей комнаты здесь имеются ещё пятнадцать гостевых спален, в которых ты мог развлечься со своей… дамой.
Моя нога по-прежнему покоится на плече Адама, когда мистер Харт неспешно окидывает мой взъерошенный облик равнодушным тёмным взглядом.
Таким, что даже сквозь морок «очарования» он не только покрывает мою кожу тонкой ледяной коркой, в миг остужая её, но и заставляет почувствовать себя крохотной мушкой, которую он в любой момент способен раздавить.
Жуть… Меня аж знобить начинает, а от стыда хочется стать невидимкой, в то время как в реакции Адама на случившийся конфуз не проявляется ни грамма смятения.
