Ты сам виноват, – это я, наверное, зря добавила. Какое-то хреновое оправдание получается.
– Сам виноват?! Сам?!!! Скажи ещё я сам е*анулся об твой кулак!
– Да, сам! – раздражённо бросаю я, тут же получая в ответ испепеляющий взор серых глаз. – Я имею в виду виноват… сам, – добавляю чуть более тёплым тоном, добиться которого стоит мне неимоверных сил. – Извини… Но какой реакции ты от меня ожидал? Ты пудришь мозги моей лучшей подруге. Конечно, я не сдержалась, когда поняла, что ты тут делал с этой кряхтящей девушкой. Зачем ты так с Эми? На кой хрен она тебе сдалась, если ты и так можешь трахать всё, что движется?! Тебе других баб, что ли, мало?
– Баб много не бывает – это раз.
Мои дела с Эмилией тебя вообще не касаются – два! И ты не в том положении, Никс, чтобы продолжать вести себя со мной подобным образом – три. Или лучше называть тебя Аннабель? Ммм? – ядовито ухмыляется негодяй, по-прежнему истекая кровью.
«Чтоб из тебя всё до последней капли вытекло, ублюдок! Вместе со всем содержащимся в тебе говном!» – слова так и рвутся наружу, но мне приходится насильно затолкнуть их обратно.
– Об этом я и хотела поговорить. Мне нужно тебе всё объяснить, – взволнованно произношу я, вновь предлагая ему салфетки.
– С хуё*ой ноты ты решила начать свои объяснения, – весь вид Эндрюза по-прежнему сочится злобой, но салфетки на сей раз он охотно принимает. – Да и опоздала ты немного, Никс. Не нужны мне больше никакие объяснения.
Что? Что?!! Что-о-о?!!
– Что ты только что сказал?! – мой голос сипнет от пробившего всё тело ужаса.
– Ты уже всё рассказал Остину?! Рассказал?! Отвечай, чмо, рассказал?! – я грубо хватаюсь за ткань его пиджака. Меня буквально трясти начинает от его злорадной улыбки, что в совокупности с кровавыми следами на лице делает его похожим на полоумного маньяка.
– Ох, как же ты резко меняешь своё настроение, Никс. Ты уж выбери какое-то одно направление в общении со мной, а то противоречишь сама себе. И отцепись от меня, живо! – раздражённо рычит он, но я не слушаюсь, озадаченная лишь одним вопросом.
– Скажи! Скажи, Марк! Ты всё ему рассказал?!
Ещё одна мерзкая ехидная ухмылочка летит мне в ответ вместе с каплями его крови на мои предплечья. Лишь они заставляют меня отпустить его пиджак и сделать шаг назад, поспешно стирая с кожи багровую жидкость.
– Марк! Не молчи! Ты не мог этого сделать! Не мог! Скажи, что не мог, – повторяю скорее самой себе, как утешительную мантру, чтобы не сорваться на истерику."
"– Почему это не мог? Очень даже мог.
