Ты у меня уже который год в печёнках сидишь со своими закидонами, агрессией и вечными драками. Достала! Я тебя никогда не трогал только из-за дружбы с Остином, но, видимо, в жизни всё-таки существует справедливость, и теперь ты заплатишь за всё сполна. Чего я только не узнал о тебе сегодня: стриптиз, секс-шоу, консумация, проституция – неплохой списочек обязанностей для такой пацанки, как ты!
– Я никогда не спала с клиентами! Эрик должен был сказать об этом! – в своё жалкое оправдание выдаю я.
– Да, он вроде бы что-то упоминал об этом, но кто мне помешает добавить Остину немного информации лично от себя?
– Он не поверит!
– Вот уж тут я бы не был так уверен, Никс.
После всей твоей лжи он однозначно будет склонен верить больше моим словам, чем твоему очередному вранью. Я уже представляю, как Рид знатно охренеет и безусловно разочаруется в своей маленькой сестричке, когда узнает о её грязной работке по ночам. – Запечатывая себе ноздри кусочками бумаги, Марк насмешливо поигрывает бровями.
– Подожди… Узнает? – судорожно выдыхаю, чувствуя, как сердце от страха стучит где-то в горле.
– Узнает? Так ты всё-таки не…
– Нет. Не сказал, – подтверждает ублюдок, но по его лукавому взгляду понимаю, что шибко радоваться мне этой новости не стоит. – Пока не сказал. Крайне не хочется сообщать о подобной сенсации по телефону, отвлекая его от важных собеседований. Нет, я дождусь, когда он вернётся в Рокфорд, и сразу же просвещу его, а пока до его приезда у меня есть в запасе несколько дней, чтобы как следует обдумать свой рассказ.
Обещаю тебе, Никс, я подключу все свои прирождённые ораторские навыки и опишу твою низменную деятельность во всех красках.
– Марк… пожалуйста, – практически скулю я.
– Что пожалуйста? – его насмешка сменяется высокомерным презрением. – Допрыгалась ты, Никс, ох допрыгалась. Не представляешь, с каким удовольствием я буду тебя сдавать.
– Не надо, не делай этого. Ты разве не понимаешь, что я не по своему желанию там работаю? У меня не было выбора. Тебе же известно, в каких условиях я живу.
Мне нужны были деньги, чтобы не остаться без крыши над головой. Только поэтому я устроилась в «Атриум». Не говори ему ничего, прошу тебя, Марк, хоть раз поступи по-человечески. Пожалуйста, – с отчаяньем умоляю я, мать его, кретина Эндрюза, даже невзирая на гадкое чувство внутри, будто я сейчас жалобно выпрашиваю у прохожего милостыню.
Неважно! Это всё неважно. Что угодно, лишь бы Остин ничего не узнал.
– По-человечески? – криво усмехается.
