Мне ли не известно, какие чудеса вы, девки, вытворяете в «Атриуме». Трахаться, может, ты с клиентами и не трахаешься, но от минетов тебе вряд ли удавалось отвертеться. Так что давай, покажи мне, малышка, чему ты там успела научиться, и если у тебя получится меня удивить, я ничего не скажу Остину.
– Ты точно повёрнутый на всю голову, если думаешь, что я буду это делать, – глухо рявкаю я, отодвигаясь от него вплоть до самой двери.
– А почему нет? Я тебе всего лишь член в рот предлагаю засунуть, а не обречь планету на конец света.
– Для меня твой член в рот запихнуть стоит на том же уровне, что самая мерзкая смерть.
– А у меня член стоит на тебя. И как нам теперь быть с этим? – Он придвигается ко мне и вбивает ладони в дверь над моими плечами. – Как по мне, так всё честно. Услуга за услугу. Моё молчание за бесплатный минет профессионалки. Так что можешь приступать к делу, Никс. Покажи, что ты умеешь, если не хочешь расстроить своего любимого брата. Расстегни ширинку и поработай ртом.
Мои нервы вмиг натягиваются, как струна, сердце начинает стучать молотом по рёбрам, а от парализующего шока я не могу ни вздохнуть, ни подвигаться.
Лишь отчаянно желая отдалиться от него, сильнее вжимаюсь спиной в деревянную поверхность и хлопаю округлившимися глазами, стоя перед ним точно зашуганная зайка, совершенно не зная, что мне предпринять.
Я не буду этого делать! Я не буду сосать! Не буду! Он мне противен! Меня тошнит от него. Да и даже если бы не тошнило – никогда бы не стала ублажать кого-то ради услуг, одолжений, денег… Ни за что!
– Ну хорошо, так и быть, помогу – сам расстегну, – снисходительно выдыхает он, опуская руки к молнии на брюках.
Нет! Нет! Нет!
Он с ума сошёл?! Он же сейчас снимет с себя трусы! Нет!
Но пока я начинаю в отрицании покачивать головой, Марк уже заканчивает справляться с ширинкой. Ещё немного и я морально готовлюсь увидеть его обнажённый и вновь готовый к приключениям орган, как вдруг он останавливается, а я вздрагиваю от его внезапного громкого ржания.
– Твоё лицо – это нечто бесценное, – выдаёт он, срываясь на гомерический смех, а я торопею ещё сильнее, глядя, как этот придурок чуть ли не давится своим беспричинным весельем, словно самый натуральный псих.
– Ты больной? – дрогнувшим голосом спрашиваю я, не понимая, как воспринимать его непредсказуемое поведение.
– А то ты не знала, – отвечает он и, угомонив свой идиотский гогот, неожиданно застёгивает ширинку, а вслед за ней и ремень.
