Не хочу больше слушать весь бред, что вылетает из его поганого рта.
– Что третье? – тороплю я, надеясь, что Адам ещё не обнаружил моей пропажи.
– Третье касается Эмилии.
– Эмилии? Забудь её! Я тебя к ней больше на пушечный выстрел не подпущу! – твёрдо бросаю, даже не задумываясь.
– Вот в этом ты ошибаешься, Никс. Ты не только этого не сделаешь, но и ничего не скажешь ей о моём случайном трахе в туалете.
– Какого хрена, Марк?! – мне кажется, я сейчас взорвусь от его наглости. – Ты хочешь, чтобы я врала ей?!
И вновь его издевательский смех заполняет собой всё пространство комнаты.
– Ну ты реально потешная, Никс. Так искренне оскорбляешься, будто врать – не твоё второе имя. Прекращай это! – театрально отмахивается Эндрюз.
– Это ты прекращай! Отстань от неё, пока ещё не поздно.
– Не поздно? – болезненно кривится он, подправляя салфетки в носу. – Если под этим ты имеешь в виду: «пока я её не трахнул», то «поздно» наступило уже вчера. Эта невинная милашка не смогла устоять от моего очередного романтического свидания под открытым небом.
Но мне так долго приходилось её уламывать, что одного раза насладиться ею мне мало, поэтому ты ничего ей не скажешь до тех пор, пока я не оторвусь с ней сполна, – довольно заявляет он, доводя меня до адского кипения, которое я не могу выпустить наружу.
– Какой же ты… – Я не заканчиваю новую порцию ругательств, поймав его придирчивый взгляд, напоминающий, что от моего поведения зависит его молчание.
– Да, да, и какой же я? – подначивает он, нацепив на себя самую ангельско-раздражающую улыбку из всех возможных.
Боже, какой же гад!
И зачем ты с ним связалась, Эми? Да ещё и отдала свою девственность, которую в самом деле хранила для одного-единственного-неповторимого. Зачем? Я же предупреждала! Тысячи раз говорила, что от него не стоит ждать любви, верности и нормальных отношений. И вот… Я оказалась не только права, но теперь мне ещё нужно будет покрывать похождения Марка! Невероятно! За что мне всё это?!
Сердце сжимается от отвращения к самой себе и от лютой ненависти к Эндрюзу, что официально стал вторым человеком после Филиппа, которому я желаю в агонии сгореть в преисподней.
Я прямо-таки на куски готова разорвать его, а потом собрать вновь и разорвать ещё раз! Но от безысходности и злости я всего лишь издаю сдавленный стон, пока этот урод открыто наслаждается тем, как у меня чуть ли пар из ушей не валит.
