В роли невесты

Глэдис и ждала и боялась предстоящего уик-энда. Ведь после этого она больше никогда не увидит Джозефа. Через три недели панно в столовой будет завершено, а оформлять это помещение пригласят другого дизайнера.

Раза два в неделю ей приходилось надевать купленные Джозефом наряды и отправляться с ним на какие-нибудь приемы или в театр. Она старалась казаться оживленной и поминутно улыбалась, не переставая удивляться, что никто не замечает ни ее душевного состояния, ни того, что они с Джозефом почти не разговаривают.

Оба избегали прикосновений, если в этом не было необходимости. Лишь иногда, в присутствии посторонних, Джозеф брал Глэдис за руку или слегка обнимал за плечи, и у нее больно сжималось сердце.

На большинстве приемов не требовалось притворяться слишком усердно. Присутствие Глэдис рядом с Джозефом служило своего рода декорацией, а большего никто от нее и не ожидал. Труднее оказалось во время ужина с Бертой и Рэндалом.

– Вы случайно не поссорились? – озабоченно поинтересовалась подруга, когда они остались вдвоем в дамской комнате.

– Почему ты так решила? – спросила Глэдис, расчесывая волосы.

– Я вижу, как вы смотрите друг на друга.

– По-моему, все как обычно.

– Нет, не совсем. У Джозефа такой вид, будто он не знает, то ли поцеловать тебя, то ли оттолкнуть. – Берта приблизилась к зеркалу и принялась подкрашивать губы. – Любовь не такая легкая штука, правда?

К своему ужасу, Глэдис почувствовала, что у нее задрожали губы, но она быстро справилась с этим.

– Правда, – тихо произнесла она.

Берта заглянула подруге в лицо.

– Не печалься. Все будет хорошо. Джозеф влюблен в тебя без памяти. – Она помолчала секунду и добавила: – Ночью помиритесь.

К сожалению, нет, подумала Глэдис. Джозеф молча отвезет меня домой и даже не посмотрит вслед, когда я выйду из машины. Прощальных поцелуев тоже не ожидается. Я лягу в постель в одиночестве, и вместо сладких стонов любви в спальне прозвучит лишь приглушенный плач в подушку.

В поместье Кендаллов Глэдис и Джозеф выехали из Эдинбурга в пятницу в три часа дня.

Но даже это относительно раннее время не спасло их от уличных пробок. Плохое начало путешествия и в дальнейшем не предвещало ничего хорошего. То и дело путь им перекрывали дорожные работы, а когда Джозеф наконец вывел автомобиль на трассу, начался проливной дождь.

Он молчал, мрачно глядя перед собой, и так крепко держал баранку, что костяшки пальцев побелели от напряжения.