— Эти сердечки меня доконают, — признается мужчина, поднося из к носу и втягивая запах. — Сладкая кроха…
Это безумство, но меня контачит не на шутку от его действий."
"— Чего это я голая перед тобой, а ты в штанах? Так не честно, Никита! А ну, стягивай, дай оценить.
Черт, что я несу такое? Я же никогда не видела мужчину без трусов. Но нервы совсем сдают, от того язык собирает что-то несусветное. Зато Никита оживляется. Увы, мои пунцовые щеки выдают с головой. Он поигрывает бровями и медленно растягивает пуговицу… молнию…
Я во все глаза слежу за его пальцами, но в последний момент все же не выдерживаю и отворачиваюсь, закрывая глаза.
Он смеется низким гортанным смехом и присоединяется ко мне.
И вновь горячие губы, жалящие поцелуи заставляют забыть о врождённой скромности. Я уже не боюсь и глажу все, что попадается под руку. А потом он ускользает от меня… не сразу, с каким-то потаенным восторгом, понимаю, что сейчас меня ждет уже однажды испытанная в его руках эйфория.
А я ведь не хотела быть эгоисткой, но вспоминая те ощущения, с томящим нетерпением осознаю, что ни за что не откажусь.
Запускаю пальцы в его волосы и откидываюсь на подушку, просто наслаждаясь тем, что мне дарят, безвозмездно, просто так. Стремясь не просто взять, но и отдать больше. Я знала, что Никита лучший из мужчин, а сейчас ощутила это вполне.
Он доводит меня до взрывов снова и снова, пока я не молю о большем. Я хочу, наконец, ощутить его. И он оказывается рядом. Впивается в губы в самый ответственный и болезненный момент.
Но на волне предшествующих тому спазмов я легко переношу вторжение. Сама вцепляюсь ему в плечи, требуя не останавливаться.
И он на этот раз удивительно послушен. Не спорит, а действует, как приказывают мои руки то гладящие его упругие мышцы, то впивающиеся в них острыми ноготками, то царапающие их, оставляя на коже красные полосы. Мои безмолвные подсказки очень быстро подводят нас к краю пропасти, куда мы устремляемся вместе, тесно переплетаясь руками, телами и душами.
— Я тебя люблю, — выдыхаю я в самой крайней точке нашего падения или взлёта… разве разберешь…
Но Никита ничего не отвечает, лишь зарывается лицом в мою шею, оставляя на ней свои метки…
Глава 23
Туманов
— Я тебя люблю! — огнем прямо в сердце.
Никто не говорил мне этих слов. Никогда. Тем более вот так, искренне и доверчиво.
Да, я догадываюсь, что в подобный момент может вырваться все, что угодно, любые признания — я осознанно сделал все, чтобы первый раз стал для нее особенным.
