В самое сердце

— Я провожу Колю и вернусь, — повторила Настена еще раз, в надежде, что Ярослав примет ее решение, а главное поймет.

И Ветров принял, или же только с виду принял. Он отпусти руку Насти и опустился обратно на стул.

— Пошли, — сухо произнесла Калашникова, направляясь в коридор. Коля хмыкнул, но пошел следом.

Настя схватила куртку и шмыгнула в подъезд. Глушин тоже вышел, хлопнув за собой громко дверью. Обида так и била из него потоком.

Они спустились на этаж ниже, и возле окон остановились. В голове у Насти воспоминания будто кадры из старой пленки вспыхнули один за другим.

Вот Коля в чужой клумбе сорвал тюльпаны, потому что Настена, когда проходила мимо них, многозначительно вздыхала. А вот они пошли в кино на ужастик. Оба боялись, и оба закрывали глаза руками. В итоге так и не поняли, о чем был фильм.

На выпускном Коля тоже был рядом. Он приехал к ним в ресторан после десяти, но так ни разу не пригласил на танец. Сказал, что не дружит с ритмом, да и вообще настоящие мужики не танцуют.

Зато утром вместе встречали рассвет. Как взрослые. Первый взрослый рассвет.

А вот Настена учится готовить пирожки. Масло брызгает по всей кухне, обжигает кожу. И Глушин прыгает возле нее, пытаясь заслонить собой от обжигающих капель.

Сейчас почему-то кажется, что это время навсегда потерянно. Им больше никогда не будет так легко и комфортно рядом. Они больше не будут искренне смеяться, прятаться под один зонтик, и делить на двоих последний доширак.

Дружба не заканчивается до тех пор, пока один из друзей не признает — он любит другого.

Он не готов делить его с кем-то еще. Но у сердца свои бзыки, свои правила. Ему невозможно сопротивляться.

— Коль, ты прости, что не сказала раньше, — наконец, разорвала тишину Настя. Глушин не смотрел на нее, его взгляд полный обиды и непонимания был направлен куда-то в стенку.

— Ты из-за этого… ходила в клуб с Юлькой?

— Какая разница? — тяжелый вздох слетел с уст Настены. Где-то внутри подсасывало чувство вины. Но голос разума шептал — правда не бывает легкой.

Говорить ее также тяжело, как и принимать. Особенно когда речь касается не постороннего человека.

— Ты… — помялся Коля. — А как же я, Настюх? Как же мы?

— Ты — мой лучший друг. И я не отказы…

— Кто я? — перебил Глушин. — Друг? А этот значит… парень? Ты и он… вы, правда, встречаетесь?

— Друг, Коль. Ты — мой друг. А Ярик — мой парень. Послушай…

— Друг? — усмехнулся Глушин. Сделал шаг назад, опираясь на перила.