В самое сердце

Будто мальчишек вокруг нет. Пялятся и пялятся. К счастью, Ветров был заинтересован только экраном, на котором изображались разного рода бургеры.

Вернулся Ярослав минут через семь, с подносом и довольной моськой. Разложил все это добро на столике, затем плюхнулся на мягкий диванчик.

— Приятного, — кинул он, и потянулся за картошкой фри. Настя взяла миску с салатом, открыла ее, хотя аппетита особо не было. Но раз куплено, значит надо есть.

— Не вкусно? — спросил Ярик, замечая, как перебирает ингредиенты в тарелке девушка.

— Я вкусней готовлю, — ответила машинально Настена. Потом правда прикусила губу, слишком уж быстро она потеряла бдительность. Откуда такая откровенность.

— Я почему-то в этом не сомневаюсь.

— А ты умеешь готовить? — вопрос сам вылетел, Настя и подумать не успела. Опять язык опередил ее.

— Не, — качнул головой Ветров. Потянулся к бургеру и откусил смачный кусок. Ел парень с аппетитом, хотя оно и понятно: после занятий по китайскому всегда кушать хочется. — Я обычно обхожусь пиццей или столовской едой.

— Мне всегда казалось, что в общежитии один готовит на всех.

— Там-то может, и готовят, но я не в общаге живу. Снимаю однушку у черта на рогах. Не очень удобно по расстоянию, зато ремонтик и недорого.

— Ты живешь один? — очередной вопрос, который задавать было лишним, подумала Настя. И так неудобно ей стало, все же это личное. А она нагло интересуется. Однако Ветров ничуть не смутился, наоборот оживился даже. Начал рассказывать, как нашел эту квартиру, про всякие правила проживания, про соседей.

Мысленно Настена улыбнулась полученной информации. Почему, правда, не поняла. Хотя в голову прокралась мысль, что вполне вероятно, может быть, девушки у Ярослава нет. Раньше этот момент особо не интересовал, зато сейчас прям зудел на сердце.

— А ты одна живешь или в общаге? — после длинного монолога, очередь отвечать передалась Насте.

— Развелись. Мама замуж вышла и уехала в столицу. Папа… не знаю где он и что с ним, мы не поддерживаем отношения. — Легкая волна грусти накрыла после столь откровенного признания. Уже и не год прошел, и не два, после распада семьи Калашниковых. Однако все равно говорить об этом как-то невесело.

— Мои тоже развелись, — сказал вдруг Ярик, после затянувшейся паузы. Вздохнул, а затем добавил: — с отцом мы в контрах. Как-то не сложилось у меня принять факт его измены.