В самое сердце

А мать… с каким-то уродом завела шашни. Одни проблемы от него. Дура, что скажешь. Женщины вообще в своих розовых очках мира не видят. — Фраза эта Насте показалась какой-то тяжелой. Будто Ярик носил груз на шее, будто давно хотел от него избавиться, да не получалось. А еще вдруг подумалось, что они стали чуточку ближе. В конце концов, делиться чем-то таким с посторонним не будешь. И от этого на сердце потеплело.

— Все мы иногда ошибаемся. — Постаралась сгладить непростую атмосферу Настена. Ярик приподнял на нее глаза, они у него были большие, с миндалевидным разрезом.

Темные, словно угли, а в зрачках переливалась морская окантовка. Вроде и не первый раз он на нее смотрит, вроде и не впервые они сидят близко, но сейчас отчего-то все иначе ощущалось. Взгляд его иначе ощущался. Настоящий, без притворства, без веселости. Взгляд человека, который, как и Настя, вероятно, еще не нашел своего родного плеча.

— Выполнишь одну мою просьбу?

— Какую? — изумленно уставилась на Ярика Калашникова.

— Если однажды ты узнаешь обо мне что-то очень плохое, обещаешь, что простишь меня?

— А, забей.

Не бери в голову, — отмахнулся вдруг Ветров и перевел взгляд на картошку. Дальше тему своего вопроса развивать он не стал, начал говорить про универ, про политику. Да только Насте не интересно было слушать. Как вообще может быть интересно, после таких вот вопросов. Однако и переспросить неудобно.

Доели они быстро, буквально за полчаса. Собрались и пошли медленно к автобусной остановке. С неба срывалась морось, дул прохладный морозный ветер.

Настена все припускала шапку с бубоном, а Ярик кутался в воротник от кожаной куртки. К счастью, долго стоять на холоде не пришлось. Маршрутка подъехала буквально минут через пять. Они попрощались, и образ красивого улыбчивого мальчишки остался за стеклами старенькой газели.

Домашнее задание Ярик сделал все: и слова выучил, и прописал ключи с элементами. Правила почитал, хотя правил особо не было. Скинул свои каракули Насте и смиренно дожидался ответа.

Ждать долго девчонка не заставила. Утром прислала весточку, да расписала еще подробно, что и вопросов не осталось. Все бы учителя так, в очередной раз подметил для себя Ветров.

В универе Тема наседал на друга по полной программе: что, как, а когда снова. Выклянчивал похвалу. Сперва в виде слов, потом намекнул на выпивку или вылазку в прекрасное далеко. Ярослав отпирался, потому что больше злился на Иванова, чем испытывал благодарность. Но вечером передумал.