В самое сердце

 Как дела? — больше ради галочки спросил Ярослав, чем из любопытства.

— Неплохо, а твои? Не разлюбил еще китайский?

— Да разлюбишь тут, — отмахнулся Ветров. Вчера он пытался сунуть нос на пару к Грымзе. Так она его опять на китайском понесла. Хорошо, что смысла он не понял. Иначе бы точно ответил. Сколько можно выскомерить.

— Сегодня позанимаемся грамматикой, а еще я нашла пару забавных видео. Детские, но с простыми словами. Попробуем их послушать, и разобрать.

— Добро! — кивнул Ярик.

Занимались они в этот раз больше оговоренного времени.

Как-то легко пошло, и время пронеслось незаметно. Вот уже и за окном стемнело, а женщина из архива любезно подошла напомнить, что пора, мол, и меру знать.

Пришлось собраться на скорую руку. Учебники сдали, кое-что сфоткали, и пошли к автобусной остановке. Ветер стоял пронизывающий, морозный. Завывал, аж крыши дребезжали. Настя сжалась вся, но виду не подавала. Еще и, как назло, транспорта не было.

— Может такси давай? — предложил Ярослав.

— Нет, скоро маршрутка будет.

Ты иди, а то замерзнешь, заболеешь еще.

Ветров и пошел бы, да тут к остановке подвалила компания подвыпивших мужиков. Ржали как кони, кричали что-то нечленообразное. Весело им было и совсем не холодно.

— Подождем вместе тогда, — сообщил Ярик категорично. Все же он не последняя сволочь, чтобы оставлять девчонку рядом с таким обществом. Тем более вокруг и людей-то особо нет. Мало ли что этим в голову стукнет. Нет, лучше замерзнет, зато совесть будет чиста.

— Да ладно, ты вон без шапки, — не унималась Калашникова.

Мать так о Ярославе не пеклась, как едва знакомая девчонка. С одной стороны, конечно, приятно. С другой, не по себе становилось. Он ведь из корыстных целей все это затеял, а она святая простота думает иначе. Верит и в рот заглядывает. Мерзко и совестно, как ни глянь.

— Не сахарный, все нормально!

В итоге через пару минут подъехал-таки транспорт — автобус большой и старенький. Калашникова сообщила, что поедет на нем. Они попрощались даже, да вот только пьяная толпа тоже полезла в этот самый автобус.

А один, может и показалось конечно, поглядывал в сторону Насти.

Ярик психанул. Ну чего он вообще так печется об это тихоне? Кому она сто лет сдалась. Но сердце противоречиво взывало. Не будешь же бороться сам с собой? Поэтому Ветров зашел следом за Калашниковой в проклятый автобус.

— Ты куда? — изумленно спросила девчонка, явно опешив от такой новости.

— Садись вон, место свободное.

Сели они в самом конце.