В самое сердце

— Ты пришла… потому что переживала за мое здоровье? — спросил Ветров. Казалось, реплику он пропустил мимо ушей. Поэтому Настена с облегчением выдохнула.

— Конечно. А что у тебя болит? Я могу и в аптеку сходить, если там в пакете…

— Ничего, — перебил Ярослав. — Я не болею. Раздевайся, раз пришла. Чайник поставлю.

Настя скинула куртку, и прошла следом за Ветровым на кухню. Скромная комнатка, но довольно чистая, без всяких табачных запахов. Небольшой стол, новенькие стулья с мягкими сидушками, и шикарный вид из окна.

— Ты, правда, не болеешь? — все же решила уточнить Настена. Присела на стул, вытянулась ровно, будто к спине кол привязали. Ногу на ногу закинула, да так сжала мышцы, что аж в носочках иголками отдало. Первый раз в гостях у парня, и не у простого парня, а у того, кто заставляет бабочек в животе порхать. Как не нервничать.

— Правда, просто по-другому не отмазался бы от Иванова. У них вчера сходняк был, а я не пошел. Скажешь, не хочу, начнется, а что, а почему. Так что болезнь — лучшая отговорка.

Разговор дальше почему-то не клеился. Настя сидела у входа, сжатая, как перед экзаменом. А Ярослав напротив окна, с каменным выражением лица. Одна нога на стуле, другая болтается внизу — абсолютно расслабленное положение. В воздухе разносился звук нагревающегося чайника, который хоть как-то разбавлял тишину.

— Я… ты злишься на меня? — не выдержала Настена. Она смотрела перед собой, сжимая ручки в кулачки. Как же страшно было услышать его ответ. Секунды превратились в мучительную вечность.

— Честно? Даже не знаю, как это правильно назвать.

Чайник щелкнул. Возле его носика пар повалил к потолку.

— Как есть, наверное. — Настя встала. Сидеть было просто невыносимо. Будто ждешь казни: вот сейчас войдет палач, оденет на тебя цепи и поведет к виселице. Поэтому лучше занять себя чем-то. Руки сами потянулись к чайнику. Благо две кружки стояли рядом, а там же и коробочка с чайными пакетиками.

— Знаешь, Ницше сказал однажды, что есть в жизни одна величайшая глупость. Кажется, я ее постиг.

— Я… — Настя обхватила кружку тонкими пальчиками, опустив голову. Косички ее упали, спрятав часть лица. Жаль не могли спрятать ее всю. — Я не хотела тебя обидеть.

— Знаю, — голос Ярика не дрожал, и прочитать что-то по его интонации было невозможно. Пронеслась дикая мысль: лучше бы не приходила. Эта холодность, разве не говорит о страшном — об ошибке. Поцелуй — ошибка. Их встреча — ошибка. Наверняка Ветров думал именно так.