В сентябре вода холодная

Кристина сосредоточилась и выдала нечто вразумительное:

– Поисковики нашли в лесу детский скелет.

Стерхова схватила сумочку, по дороге к выходу молниеносно натянула пальто. Потом возвратилась к столу, сгребла документы и закрыла их в сейфе.

Уходя, швырнула Кристине ключи:

В вестибюле она столкнулась с Домрацким. Взглянув на нее, он коротко осведомился:

– Только что сказала Кристина.

– И вы еще спрашиваете! – Стерхова забралась в машину быстрее Домрацкого и, как только он сел за руль, спросила: – Где ее нашли?

– На удалении ста двадцати метров от захоронения останков Савельевой.

 – Домрацкий быстро завел машину и тронул ее с места. – И что характерно – в прошлый раз там уже искали, но ничего не нашли.

– Однако этому есть объяснение: девочка, если это дочь Савельева, была закопана глубже. Возможно, поэтому скелет сохранился полностью.

– Причина смерти не установлена?

– У ребенка сломана шея.

– Боже мой, какая беда…

– Беда-то беда, а вот нам с этой находкой повезло – будет что отправить на экспертизу.

– Еще что-нибудь обнаружили в могиле? – спросила Анна.

– Пока не знаю. Сейчас съедем на гравийку, прибудем на место и все разузнаем. Это недалеко, не доезжая деревянного моста. Впрочем, что это я… Вы же все знаете.

На дороге, вдоль обочины у кювета, в ряд стояло несколько личных и спецмашин, включая труповозку и фургон криминалистов, возле которого Стерхова заметила Бабаджанова.

Выскочив из машины, она бросилась к нему:

– Ну что там, Тимур?

Натягивая черные латексные перчатки, он мрачно взглянул на нее:

– Пока мало что ясно, осмотр продолжается.

Перчатки порвались, вернулся, чтобы сменить.

– Хотя бы в общих чертах! – взмолилась Анна.

– Не терпится… – беззлобно констатировал Бабаджанов. – Скелет принадлежит ребенку трех-пяти лет. Девочка или мальчик, пока определить не берусь.

– Но мне сказали, что девочка.

– Вероятно, кто-то выдал желаемое за действительное. И я догадываюсь кто… – Он поднял глаза и проводил взглядом Шкарбун.

– Причина смерти абсолютно ясна: ребенку сломали шею.

Возможно, были другие прижизненные повреждения, но теперь это, увы, установить невозможно.

– В могиле было одеяло? – спросила Стерхова.

– Одеяло? Зачем? Не было никакого одеяла.

– Сгнившая труха, более ничего. Если хотите, могу указать цвет волос.

– Русые, коротко стриженные.

– По описанию, такие же были у дочери Савельевых. В могиле не было пуль?

– Осмотр продолжается, – сказал Бабаджанов и, надев перчатки, зашагал в строну леса.