В сентябре вода холодная

 – Понастроили этих каминов! Блин, аристократы! Теперь подтирай за ними говно! – Он злобно зыркнул на Анну: – Едете на место?

– Со мной! – крикнул он и пулей вылетел в коридор.

Анна схватила пальто и ринулась вслед за ним:

– Валерий Иванович, постойте! Меня подождите!

Направляясь в машине к дому Ангелины, она спросила:

– Как это произошло?

– Только что позвонил ее муж. Сказал, что вернулся домой из командировки и обнаружил ее в гостиной с проломленным черепом. Рядом валялась кочерга.

– А как же прислуга?

– В доме, кроме Ангелины, никого не было.

– Примерное время смерти известно?

– Туда направлены криминалисты и следователь. Скоро мы все узнаем. – Прищурившись, он покачал головой. – Чую, здесь что-то нечисто.

– О чем это вы? – спросила Стерхова.

– Не нравится мне этот ее профессор. И никогда не нравился. Не удивлюсь, если это он прикончил Ангелину. Не мне вам рассказывать: в гибели одного супруга всегда подозревают другого. Ведь это он ее нашел? Он! Наталкивает на определенные мысли.

– Наталкивает, – с сомнением проронила Анна, – но кроме мужа у нее был любовник, а также старинные друзья.

– На кого это вы намекаете?! – возмутился Демин.

– Пока ни на кого, а дальше посмотрим, – неопределенно ответила Стерхова.

Во дворе дома, за распахнутыми настежь воротами, стояли полицейские автомобили и встревоженно переговаривались люди. Среди них Анна увидела профессора Горского, Евгения Хаустова и невысокого пожилого джентльмена в расстегнутом клубном пиджаке, который не находил себе места.

– Кто это? – спросила она.

– Николай Порфирьевич Хаустов, в прошлом директор радиозавода, – ответил Демин. – Надо же, и этот сюда приплелся.

Заметив Демина, Николай Порфирьевич заторопился к нему:

– Как же так, Валерий Иванович? Недоглядели!

Демин молча развел руками, а Стерхова подошла к убитому горем Горскому.

– Савелий Павлович, очень вам соболезную…

Он сгорбился и ошеломленно затряс головой:

– Видели бы вы эту картину, любезная Анна Сергеевна! Гелечка мертвая лежит на ковре, а рядом эта чертова кочерга.

Стерхова, утешая, гладила его по спине:

– Ну что же теперь делать…

– Все он… Он! – вдруг заорал Горский и, отстранясь от Анны, ткнул пальцем в Евгения Хаустова. – Думаешь, я не знал? Все знал и терпел! Потому что любил ее больше жизни. А ты, сукин сын?! Где ты был, когда ее убивали?

– Вам лучше бы успокоиться. – Хаустов-младший отступил и боязливо покосился на отца.