В сердце Бостона

И никто, поверь, никто даже не вспомнит, кто такой Чейз Холл. Никто. И поверь, после того, что ты с ней сделал вчера, я не оставлю тебя в покое. Сколько бы гребаных секьюрити ты вокруг себя ни собрал. Я знаю, чем ты накачал Кендалл. И она подтвердит. И…

– Кендалл будет молчать, – усмехается Чейз, и я сильнее надавливаю на его руку. Он корчится от боли, но смеется.

– Еще как будет. Попроси свою крошку показать тебе видео, которое я отправил ей пару часов назад.

Я хочу развернуть Чейза к себе лицом и ударить, но меня перехватывают за плечи.

Трое крупных секьюрити в черном оттаскивают меня от ублюдка. Ищу взглядом Джейсона, но его тоже скрутили. Чейз кивает, и нас, как мусор, выталкивают на улицу.

Этот сукин сын ничего не боится. И откуда у простого фотографа такие связи? Такая защита? С чего вдруг?

Ответить на эти вопросы мне поможет только один человек, имеющий бо́льшую власть и доступы к базам ФБР.

– Я понял, – отвечает Эзра, когда я кратко поясняю ему цель своего обращения, утаивая моменты, где Кендалл «баловалась» запрещенными веществами.

– Выясню в течение суток. Мутный тип. И это тот самый фотограф-«тире»-бойфренд Кендалл?

– Ага, – стараюсь не вскипеть от мысли, что он имел право ее когда-то касаться. Да, у них ничего не было, но он пытался. Я знаю. Я видел.

– Мг… – затягивает Эзра, и я понимаю, что папа мне не верит.

– Не хочешь мне ничего рассказать, боец?

Эзра вздыхает и молчит с минуту.

– Мне стоит приехать?

– Прекрати, – усмехаюсь, а сам напряжен до предела.

– Мне, Серене и И́тали?

– Брось.

Все в порядке.

– А ты скажешь, если будет «не в порядке»?

Он знает, что не скажу. Я привык все всегда решать своими силами. И не обратился бы к Эзре, если бы не критичность ситуации. Не из-за того, что я его не люблю, нет. Я по-прежнему ощущаю нашу с ним особенную связь и всегда буду ощущать, но я такой человек. Я с детства был слишком самостоятельным. Меня не исправить.

– Тогда И́тали быстро упакует ваши чемоданы, – пытаюсь отшутиться.

– Если багажом будет заниматься И́тали, то мы уедем с дорожными рюкзаками.

Вся в мать. У той тоже раньше вся жизнь умещалась в пару коробок.

Мы с Эзрой смеемся, и я опять чувствую, как сильно соскучился. Возможно, мне бы не помешало поговорить с ним, раскрыть душу. Наверное, он бы понял, как никто другой, ведь я все больше узнаю в нем себя. Не зря Серена зовет Эзру Дьяволом. Возможно, вторая моя сущность из той же категории.

На следующий день я едва сдерживаюсь, чтобы не сорваться к Кендалл с самого утра.