В сердце Бостона

– Отойдем на минуту.

– Нет! – подрывается Юджин, который весь час мысленно разделывал мою тушу ножом для мяса.

– Да! – шикает Стенли. – А ты лучше принеси десерт, – указывает мужу.

Веро́ника огорченно вздыхает, когда я аккуратно отнимаю ее руку от своего тела. Выпрямляюсь, незаметно подмигиваю Стен и удаляюсь вслед за Кендалл. Один из ее братьев близнецов в шутку присвистывает нам вслед, и, кажется, я слышу скрежет зубов Юджина за своей спиной.

Кендалл уволакивает меня на второй этаж, она почти бежит, и я едва не спотыкаюсь на ступеньках.

Кажется, у моей девочки серьезный приступ ярости. Я и не знал, что она настолько ревнива. Хотя, думаю, если бы Веро́ника оставила мое тело в покое хотя бы на минуту и перестала упоминать, как классно мы ладили в детстве на свадьбе Стенли и Юджина, Кендалл держалась бы лучше.

– Куда ты так спешишь? – усмехаюсь я, за что Кендалл впивается ногтями в мою ладонь и тащит меня дальше, мимо своей спальни к ванной комнате в торце коридора.

– Конфетка, успокойся, – не могу стереть с лица идиотскую улыбку. Меня забавляет ее ревность.

Кендалл шикает и чертыхается, проталкивая меня в ванную, захлопывает за мной дверь, проворачивает замок и набрасывается на мои губы. Ее неожиданный рывок отшатывает меня назад, я врезаюсь спиной в шкаф и слышу, как сзади падают баночки с кремами, лосьонами и прочей фигней.

– Я готова была прибить эту рыжую сучку, – Кендалл толкает меня к стене, хватается за мою рубашку и выдергивает ее из брюк.

– Запах тебе ее нравился, да? – хмыкает она, судорожно расстегивая пуговицы. – Танцевал с ней весь праздник, значит? Кобель.

– Нам было по десять, – смеюсь я. – Ты тогда еще даже не родилась.

Кендалл злобно сдвигает брови и дергает за пряжку моего ремня.

– Эй, тише, – перехватываю ее руки. – Или ты хочешь, чтобы твой отец распотрошил меня, как запеченную утку? Я видел, как он орудует ножом, Кендалл. Не хочу, чтобы он применил свои навыки на моем члене.

– На мне те самые красные трусики с атласным бантом над задницей.

– О Господи… – делаю глубокий вдох, втягивая воздух сквозь зубы. Она умеет бить прямо в цель. – Мы в доме твоих родителей… – почти стону, когда Кендалл расстегивает мне ширинку и царапает длинными ногтями оголенную область между напряженными косыми мышцами.

– Можешь их порвать.

Это была последняя капля. Мои аргументы «против» закончились. Как и последние капли нравственности. Ее не осталось.