В сердце Бостона

– Нам сюда можно или это очередное вторжение?

– Заброшенная часть порта всегда была моей собственностью. Мы ни разу никуда не вторгались незаконно.

– Ах ты! – толкаю Бостона кулаком в плечо. – А я ведь каждый раз боялась быть пойманной!

– Придавало адреналина, согласись? – улыбается он.

– Гадкий и расчетливый лжец! – наиграно хмурюсь и надуваю губы.

– Ни разу тебе не лгал. Изредка недоговаривал – да. Но в остальном я предельно честен.

– Засранец, – фыркаю и наблюдаю, как Бостон прикладывает карточку к электронному замку, и огромные кованые ворота открываются, позволяя машине проехать дальше.

– И это тоже твоя собственность? Похоже на огромный склеп, – складываю руки на груди.

– Только Серене и И́тали об этом не говори. Они обидятся. Ведь им этот особняк оставил в наследство сеньор Пе́рес ди Виэйра.

– О Иисусе… – прикрываю рот ладонями. – Я же не знала… Здесь очень красиво, наверное, когда не темно.

Обожаю эту улыбку. Простую и легкую, озорную. Запомнила ее еще с детства.

– А еще это место до сих пор охраняется. Нас никто не побеспокоит, – добавляет Бостон, проезжая вдоль высоких туй.

– Откуда у тебя ключи?

– Серена и И́тали не планируют перебираться в Бостон. А продавать этот особняк никто не собирается. Поэтому право доступа передали мне, чтобы я контролировал поддержание порядка.

– Везет же некоторым… – театрально цокаю. – Считай, собственные владения и тотальный контроль… Все как ты любишь.

– О да, мне несказанно повезло, знаешь? – Бостон оборачивается и за долгое время наконец-то смотрит мне прямо в глаза. – Я однажды увидел тебя.

Бостон паркует машину на подъездной дорожке у трехъярусного фонтана, который, по словам И́тали, не работает со дня смерти сеньора Ви́тора ди Виэйра. Я помню тот день, мы всей семьей были на похоронах, и все скорбели об утрате, но сложнее всего было Серене. Никогда не забуду, как она плакала. Они очень любили друг друга, но им обоим досталось на эту любовь слишком мало времени.

– Иди ко мне, – Бостон открывает дверцу с моей стороны и протягивает мне руки. – У нас нет выбора: тебе придется сесть мне на руки, если хочешь пройти дальше.

Я съеживаюсь в кресле до размеров шара. Папа носил меня на руках, Джейсон носил, но Бостон… Я боюсь, не потому что не доверяю ему, нет. Мне страшно увидеть отвращение на его лице.