В сердце Бостона

Я безумно боялась, что родные не примут мою правду, но кто, как не они, готовы это принять? Только семья будет рядом в тяжелые времена. Только им искренне не все равно сунешь ли ты голову в петлю или спалишь веревку своим пронзительным криком.

И я совсем не понимала, какую боль могла доставить им, если бы ушла из жизни. Эти попытки были моей самой огромной ошибкой.

– Мы любим тебя, детка, – мама целует меня в висок, а затем Риверу в щеку. – Ты сильная девочка.

– Незабываемая девочка.

Слышу голос Бостона и оборачиваюсь вместе с мамой и Риверой к холлу.

Там стоит Бостон и мой отец, лицо которого больше не пылает гневом.

– Готова снова заявить о себе на весь мир?

– Выйдем на улицу, – Юджин открывает входную дверь и выпроваживает меня под снег.

– Мы замерзнем, – нехотя переступаю порог и выхожу на крыльцо.

– Быстрее закончим, – он захлопывает дверь за своей спиной и складывает руки на груди. – Слушаю.

– Я хочу жениться на ней, – начинаю прямо и с основного. – И мне нужно твое благословение.

– Ты его не получишь.

– Ты же понимаешь, что Кендалл уже сказала мне «да»? Она совершеннолетняя, и я могу повести ее под венец хоть завтра, наплевав на традиции, – Юджин напрягается и стискивает челюсть. – Но мне важно получить разрешение от тебя, Юджин. Поэтому я здесь. Мне важно, чтобы ты перестал считать меня врагом и понял, что я последний человек, который хотел бы причинить Кендалл боль. Я люблю ее. И хочу сделать ее счастливой.

– Я заметил, – скептически прищуривается он. – Ее фиктивные отношения с Чейзом, чтобы насолить тебе.

Ее безрассудное поведение, чтобы забыть тебя. Твоя невеста, которая из-за тебя едва не лишила меня дочери. И чем это все закончилось? Инвалидностью, судебным запретом, депрессией, растянувшейся на годы. Годы, Бостон. Моя дочь замкнулась и отвернулась от всей семьи на долгие месяцы. Тебе этого мало? Хочешь, чтобы она все-таки сделала то, чем грозила? Хочешь вогнать ее в могилу?

– Ты вообще слышишь меня?! – повышаю тон. Мне надоело, что Юджин совершенно не слушает то, о чем я говорю.

Значит, буду говорить громче. И я не только о тоне. – А где был ты, когда она притащила этого гребаного Чейза? Где был ты, когда я вытаскивал твою дочь из гребаного закрытого клуба извращенцев? Где был ты, когда ее едва не изнасиловали ублюдочные друзья Чейза? Почему ты не выносил ее на руках оттуда? Почему не избавлял ее организм от наркотиков? Почему не лечил ее? Почему не слушал? Не замечал? Ну конечно, ведь так спокойнее.