В сердце Бостона

Ведь она уже взрослая, да? Самостоятельная. Рассудительная. Кендалл самодостаточная, способная принимать собственные решения, но только не тогда, когда дело касается меня, верно, Юджин?

– Заткнись, Бостон! – его ноздри задуваются, а челюсть скрипит.

– Нет. Я не буду больше молчать. Я нахлебался дерьма. Я отмолчал свое. Я ждал вдали от нее, пока все остынут. И, между прочим, делал то, чем не занимался ты. Я убрал Чейза. Я отомстил. Я удалил то видео и заставил всех забыть. И я, черт возьми, готов вернуть Кендалл ее славу.

Тебе уже пора понять, что ради нее я готов на все. И я не хочу, чтобы ты был для меня препятствием. Я хочу видеть в тебе союзника. Отца, которым считал тебя раньше. Да, я ошибался. Да, натворил дерьма. Думаешь, я не виню себя за это? Каждый день, Юджин. И мне с этим жить. Но рядом с Кендалл я по-прежнему чувствую себя человеком. С ней я знаю, как сильно способен любить. И это лечит мою душу. Позволь мне до конца излечить и душу Кендалл. Дай мне шанс. Я смогу.

Юджин раскрывает рот, но проглатывает слова.

Он тяжело выдыхает, отвернувшись в сторону, и набирает полные легкие морозного воздуха. Затем еще раз и еще. Я терпеливо жду. Пусть переварит мои слова, осмыслит, черт побери. Поймет, что я не враг, не предатель, не мучитель. И даже если он не увидит во мне прежнего Бостона… Пусть. Я уже давно не тот, что три года назад. Это неважно. Важно лишь то, чтобы Юджин снова доверился мне.

– Я очень сильно люблю ее, Бостон, – тихо проговаривает Юджин.

– Знаю. Иначе бы ты не разбивал мне лицо при каждой последней встрече.

Он слабо усмехается.

– И я боюсь ее потерять.

– Я тоже, – смотрю ему в глаза. – Больше всего на свете.

– Мы пережили очень сложный период…

– И я бы хотел прожить его вместе с вами. Рядом с Кендалл. Я бы помог. Но… Она не позволила, потому что думала, что я не приму ее… такой. Представляешь? Упрямая. Все решила за меня. Даже запретила всем рассказывать мне о ее травме.

– Это она в мать. Сложная женщина, но не любить ее просто невозможно.

– Мне не рассказывай, – ухмыляюсь и ловлю ответную улыбку Юджина.

– Я вижу, как ведет себя Кендалл сейчас, – голос Юджина в миг становится серьезным. – Она согласилась на программу реабилитации. Работает с психотерапевтом. Посещает группы. Уже встала с кресла и согласилась на протезирование. Невероятный прогресс за несколько месяцев, которого мы со Стенли не смогли добиться за годы, – он тяжело вздыхает. И я понимаю, как сильно болит его сердце, задевая эту тему.