В сердце Бостона

На восьмом, напротив Скай, сидит мужчина, судя по табличке, какой-то Чейз. Но мне нет до него никакого дела, ведь два места напротив меня пусты. Места Кендалл и Локвуда. Но ни Кендалл, ни гребаного Локвуда нет на этих гребаных местах.

От мыслей не отвлекает даже Чейз, который оценивающе осматривает Скайлар и меня. Плевать. Меня это мало волнует. Потому что он здесь. Сидит напротив, и я его вижу. В отличие от долбаного Локвуда.

На вид Чейзу лет тридцать пять. Но тут решает внешний вид. Темные волосы выкрашены в пепельно-белый и уложены кверху.

Вместо рубашки – просторная черная футболка с глубоким вырезом, сверху – ассиметричный пиджак в атласную черную полоску. Никогда бы не купил такое. На шее вместо галстука или бабочки небрежно болтается узкий черный шарф, перетягивающий цветные татуировки. Уверен, он старше, просто пытается выглядеть моложе.

Чейз постукивает татуированными пальцами по столу и переводит взгляд со Скайлар на меня. Но мне плевать, потому что на весь зал резко взрывается музыка, а над черным глянцевым подиумом зажигается яркий прожектор.

В свете его белых лучей появляется Кендалл, и я забываю, как дышать. Все мое внимание фокусируется на ней.

В миллионы раз красивее, чем хрустальный «ураган», потому что она живое его воплощение.

На ней короткое серебристое платье на тонких бретелях, полностью расшитое камнями. Она пестрит тысячами сияющих огней. Платье блестит, как диско-шар, отражая от себя свет люстр, и потрясающе контрастирует с темной кожей Кендалл.

Ее длинные ноги обтягивают такие же длинные черные сапоги, достигающие почти до середины бедра. А на руках выше локтя – капроновые черные перчатки, украшенные теми же камнями, что и платье.

Кендалл улыбается. Она словно ангел. Сияет так, будто сошла с небес, и я настолько очарован, что не сразу замечаю парня по правую сторону от нее.

Это гребаный Локвуд. И он ее гребаный парень.

Мне не нужно знать, чтобы сделать вывод. Достаточно видеть его на подиуме рядом с ней. В день ее рождения.

Достаточно наблюдать, как он берет ее за руку. Мать твою. Улыбается. И ведет ее вперед, по всему подиуму, чтобы я на это смотрел.

Локвуд спрыгивает с подиума, будто рядом нет ступеней, и тянет руки к Кендалл. Под радостные возгласы толпы она прыгает в его объятия. Смеется, вскидывая руки вверх. Локвуд кружит ее, пока ведущий произносит вступительную речь в микрофон, и я готов поспорить – это какая-то интернет-звезда, потому что его лицо мне знакомо.