И, возможно, потому, что когда-то видела, как тяжело я переживала разрыв своих первых длительных отношений.
— Да брось, не делай вид, что ты не знаешь, будто у младшенькой кто-то появился, — фыркает сестра. — Глаза горят, мысли блуждают, а телефон не выпускается из рук ни на минуту!
К щекам приливает краска, а на языке крутится колкий ответ, который заставил бы Иру умолкнуть. Но в этот момент на задний двор выходит отец — в деловом костюме и с папкой под мышкой, ослабляя галстук. И порыв уколоть в ответ вдруг кажется детским.
"
"Он забирает у меня из рук пригревшегося коалёнка и на мгновение становится совсем другим. Просто любящим дедушкой с широкой улыбкой, в действиях которого появляется та самая забота, которой всегда не хватало нам с сестрой.
Я тяну холодный лимонад из трубочки, зарывая ступни в траву. Погода ясная и солнечная. В планах было искупаться в бассейне, позагорать на шезлонге и разгрузить мозги.
Сейчас единственное, чего мне по-настоящему хочется, — чтобы в голове стало тихо.
И всё же, после того как папа несколько раз подкидывает внука, заставляя его заливисто смеяться, внимание неожиданно переключается на меня.
Я почти физически ощущаю желание спрятаться или исчезнуть, когда что-то внутри сжимается от нехорошего предчувствия.
— Оль, можно тебя на минутку?
45.
***
Я надеваю мюли с прозрачной сеткой и, под пристальный взгляд мамы и сестры, следую в дом.
Все серьёзные разговоры в нашей семье всегда ведутся в кабинете на первом этаже. Он просторный, с деревянными панелями, старым глобусом в углу и портретом дедушки над камином.
Дедушку я помню плохо, но даже через портрет от него веет той же суровостью, что и от отца. Бывший председатель городского суда, заслуженный юрист, профессор кафедры уголовного права — в своё время он получил почётную медаль от городского совета «За преданность закону». Отец до сих пор хранит его знаки отличия, именные часы и фотографии.
— Как дела на работе, Оль? — звучит нейтральный вопрос, за которым скрывается гораздо больше, чем нужно.
Я бы предпочла начать с главного, но сажусь в кресло напротив и начинаю подыгрывать, оттягивая время.
— Работа как работа. Бумаги, заседания, проекты подозрений, согласования. Аналитиков по-прежнему не хватает. И, представь, в моём кабинете до сих пор не починили кондиционер.
— А если без иронии?
— Где ты услышал иронию? — удивлённо выгибаю бровь. — Приходится плавиться в тридцатиградусную жару, которая, с учётом солнечной стороны, превращает кабинет в баню.
