В связи с особыми обстоятельствами

Правда, слышимость тоже резко снизилась – ну и фиг с ней!

Минута, другая – внизу проскрипели под ногами камешки, раздались голоса – преследователи обнаружили, наконец, помещение. Некоторое время они перекликались, пару раз что-то гулко ударило по стене – простукивали подозрительные места. Потом голоса стали глуше, шагов и вовсе стало не слышно. Но монах какое-то время продолжал сидеть неподвижно, не двигаясь и почти не дыша.

Но нет, голосов снизу уже не было слышно совсем.

– Ушли ироды… ну и славно! Пойдемте, господин капитан, пора и нам.

Капитан и не предполагал даже, что подземелья могут оказаться настолько обширными! Только тот коридор, по которому они шли, тянулся уже почти на километр и конца-краю ему не предвиделось. В какой-то момент его провожатый, открывавший рот только для того, чтобы предупредить спутника о нависающем своде или крутом спуске, внезапно остановился. Поднял лампу, посветил в стороны и присел на выступ стены.

– Присаживайтесь и вы, господин капитан. Отдохнем. Тем паче, что спешить нам с вами особо некуда.

– А что вы меня всё господином называете? Давно уж нету их… господ-то!

– Привычка, – пожал плечами провожатый. – К старшему по званию всю дорогу так и обращались…

– Подождите… так вы, что – из этих? Ну, из офицеров что ли?

– Точно так, – кивнул монах. – Поручик Савельев. Григорий Викторович я. Артиллерист.

– А… – не сразу нашелся, что ответить ему Ракутин. – Почему на вас такие одежды?

– Потому, господин капитан, что ныне я в рядах Христова воинства состою. Тут моя служба.

– С двадцать третьего года уже. А вы, простите, как давно в армии?

– Изрядно. Сначала простым пограничником был, после уже и в Испании повоевал, в Финляндии… Теперь вот сюда послали, да только криво как-то все вышло, – умолчал об истинной своей задаче Ракутин.

– С германцем-то повоевать успели?

– С четырнадцатого года на фронте.

– Не спорю, это я ещё по Испании отметил. Ну и здесь… – Алексей, опуская ненужные подробности, рассказал Савельеву о том, как он встретил первые дни войны.

Монах, погасивший лампу, молча сидел рядом, вслушиваясь в слова капитана.