В связи с особыми обстоятельствами

Бомба не только разнесла в брызги «максим», но и привалила вход в блиндаж, где пытался спастись первый номер. Наружу его вытащили уже немцы…

Закончив список личного состава, Ракутин произвел ревизию вооружения. Его оказалось не так уж и много. Четыре карабина «Кар-98» с патронами, четыре штыка и две гранаты. Небольшой запас продовольствия, почти тотчас же ополовиненный изголодавшимися бойцами. Их, как выяснилось, кормить вообще никто не собирался, давали только воды попить. Поэтому, отложив немного еды для ушедших и добавив в общий котел ещё и свои запасы, капитан кивнул – налетайте!

Быстро прикончив провизию, народ несколько повеселел.

А по ней снова двигались войска. Много. И наблюдая за автомашинами, капитан нервно постукивал пальцами по прикладу автомата. Делать тут с наличными силами было нечего. Урон противнику они могли нанести самый минимальный, любая из проходящих частей прихлопнула бы их походя, ничуть не заморачиваясь столь ничтожной проблемой.

Надо было уходить. Искать вооружение и продовольствие, куда-то пристроить раненых… да много чего надо было сделать! И с этими мыслями он вернулся на стоянку.

Там его уже ожидали оба, ушедших на поиски, моряка и тот, кого они разыскивали. Красноармеец нервно озирался по сторонам, поминутно облизывая пересохшие губы.

– Сыскалась пропажа? – пошутил Ракутин, снова доставая блокнот. – Как звать-величать?

– Павленко я… Боец Павленко Афанасий Олегович.

– А в плен как попал?

– Да… как и все. Окружили нас, пушки да пулеметы наставили. Танки повсюду рычат. Командир с наганом вскочил – так его в момент и пристрелили. А я чем воевать могу – машинкой пишущей? Винтовки-то наши в грузовике остались… ну и взяли нас.

– Не знаю… всех в сарай какой-то загнали, потом часть народу забрали оттуда. Новых привели. И тоже забрали, потом вот и меня вытолкнули и вот сюда пихнули.

Павленко нервничал и постоянно вертел головою, оглядываясь по сторонам. Было видно, что он сильно напуган. Не боец… по крайней мере, сейчас не боец.

Других – опытных и хорошо вооруженных, нет. Надо воевать с теми, кто имеется.

– Так что делать-то теперь, товарищ командир? – озираясь, проговорил вчерашний писарь. – Искать ведь нас будут! Немцы, думаю я, страсть как осерчают за такое дело-то!

– И что? – удивился капитан.