В связи с особыми обстоятельствами

 – Пускай себе злобствуют, нам-то что за дело до их переживаний? Да и потом…

Он достал из нагрудного кармана свой документ, который получил ещё от особистов.

– Вот, товарищи бойцы, ознакомьтесь!

Бумага произвела соответствующее впечатление. Народ как-то даже подтянулся.

– Не забыли вас, товарищи! – Ракутин убрал грозный документ назад. – Не вы первые, кого я из тыла вражеского вывожу! (А что? И впрямь – не первые.) Так что, не сомневайтесь – выйдем мы к своим! В самое ближайшее время выйдем! Ну и попутно, как понимаете, немцам сала за воротник-то и зальём!

Поскольку никого более искать не приходилось, он дал команду на выдвижение.

Трупы немецких солдат закидали ветками, оттащив их поглубже. Вырубили несколько жердей и соорудили носилки, чтобы нести одного из зенитчиков. На это дело использовали трофейную плащ-палатку. Второй отказался, заявив, что может идти и сам. Тех, кому не хватило винтовок, вооружили взятыми у немцев штыками – хоть что-то…

Первый привал сделали через пару километров, все-таки бойцы ещё не восстановили своих сил, и следовало это учитывать.

А тут и ручей оказался – самое то.

И вот в этот момент и подошел к капитану Огузов.

– Тут вот какое дело… – краснофлотец замялся.

– Да вы присаживайтесь! – кивнул Алексей на бревно рядом с собой. – Что так смущаетесь?

– Писарь этот наш… Чего-то он брешет.

– В смысле? – не понял Ракутин.

– Я вот слышал, как он вам про плен рассказывал. Как его захватили, да где держали, не знаю, но в сарае его точно не было.

– Но шли-то вы вместе?

– Это так. Только его одного немец привел. И не как нас – пинками! Спокойно они шли. Немец этот, как к нам писаря этого отправил, так даже и по плечу похлопал – мол, ступай!

Особых оснований не верить как Павленко, так и Огузову – у него не имелось. Но моряк вызывал как-то больше уважения. Воевал, с немцами дрался – вся морда в синяках, да и видно, что всерьез его метелили. А писарь… Ну да, не строевой боец. И обстоятельства пленения какие-то уж больно странные.

Да только одного этого недостаточно, чтобы сразу ярлык предателя вешать. Но вот в сочетании с рассказанным…

– Спасибо, товарищ Огузов! – пожал он руку краснофлотцу. – Вы очень правильно поступили, что мне об этом рассказали. Очень вас прошу никому более ничего не говорить. И Павленко никак не показывайте, что в чем-то его подозреваете. А я разберусь и проверю!

Можно, но навряд ли он расскажет чего-то более интересное. Особенно, если за душой что-то есть.