В связи с особыми обстоятельствами

Да и пулеметы сейчас перенесли огонь на более важную цель – на стрелявшее до сих пор орудие.

Увидев свой промах, Алексей сплюнул и снова взялся за маховик наводки. Наконец, только третьим снарядом, удалось добиться накрытия. И хотя в окоп он всё-таки не попал, но пулемет стрелять перестал. И это было хорошо, потому, как снарядов оставалось уже совсем немного – штук шесть.

– Гофман! Гофман, где ты, чертов сын?! Снаряд!

Ефрейтор-наводчик кричал, не слыша собственного крика. Разорвавшийся поблизости снаряд словно забил его уши ватой, так, что он перестал слышать сам себя.

Да и руки стали предательски дрожать. Только прочный щит пушки спас его от снопа осколков. И продолжал спасать – на этот раз уже от пулеметов. А те, пристрелявшись, засыпали пулями всё вокруг. Уже было убито большинство из тех, кто переправился через реку. Буквально перепиленный очередью, свесился через станину Байер, так и не донесший до орудия ящик со снарядами. А сам ящик, расколотый пулями, лежал в нескольких метрах от орудия. С таким же успехом он мог лежать и на луне – ни там ни здесь он был недосягаем.

Кто-то тронул ефрейтора за плечо. Он обернулся.

Живой и здоровый, даже совсем не поцарапанный, присел между станинами Гофман.

– Снаряд! – прохрипел ефрейтор. – Давай его!

– Нет ничего! – развел руками тот. – Ты выпустил уже все, что мы принесли!

Наводчик скорее догадался, нежели расслышал своего товарища.

– Нет! Я выстрелил только семь раз! Есть ещё!

Гофман только головою покачал, указав куда-то вбок.

Да, снаряды ещё имелись – под разбитой взрывом повозкой виднелись ноги очередного подносчика. Где-то там лежали и оставшиеся снаряды.

– Иди! – толкнул ефрейтор последнего уцелевшего артиллериста. – Мне нужен снаряд!

Снова взрыв – пушку качнуло взрывной волной.

– Он не перестанет стрелять! – наводчик чуть не плакал с досады. – А мне нечем ему ответить!

Гофман снова покачал головою, но приподнялся, осматриваясь по сторонам. Внезапно, словно распрямилась сжатая пружина, он метнулся к лежащему Байеру.

Нырок, кувырок – и в его руках оказался бронебойный снаряд! Ещё прыжок…

Огненные трассы мелькнули над щитом. Ударили солдата в грудь, разом остановив его стремительное движение.

Артиллерист покачнулся, руки его разжались, и выпавший снаряд воткнулся головной частью в изрытую ногами и осколками землю. На лице Гофмана отразилось изумление, он словно ещё не понял ничего из происходящего. Ноги его подогнулись, он уткнулся головою в станину орудия.