Потери противника составляют:
4 убитых солдата русских обнаружены внутри артплощадки и несколько человек были убиты в результате преследования отходящей группы. Их тела были оставлены в лесу.
Среди скрывшихся от преследования русских, по предварительным оценкам, имеется большое количество раненых. Точное их число пока не представилось возможным установить.
Захвачена бронированная артплощадка.
2 орудия калибра 7,6 см.
6 станковых пулеметов.
Большое количество боеприпасов.
Следы уходящих людей лейтенант обнаружил достаточно быстро.
Никто из русских не озаботился тем, чтобы хоть как-то их скрыть. Увидев, что след перевалил через насыпь, Обердорф, поджав губы, одобрительно кивнул: он и сам поступил бы точно также в подобной ситуации. Очень правильное и разумное решение: никто не будет искать противника у себя под носом после того, как он только что устроил тебе немалую гадость. Да и не до поисков сейчас. Пострадавшие у моста пехотинцы в первую очередь будут озабочены тем, чтобы эвакуировать своих раненых.
Насколько лейтенант успел понять, батальоны понесли просто колоссальные потери. Да шутка ли – четыре станковых пулемета по плотно идущим пехотным колоннам! Это даже без учета артиллерии. Сомнительно, чтобы там сейчас нашлись свободные силы для организации прочесывания прилегающего к дороге леса. А охрану моста Обердорф и вовсе в расчет не брал: там и так-то народу было не слишком много, а уж после того, как их окопы проутюжили снарядами и причесали пулеметами, дай бог, чтобы для охраны самих себя хватило сил.
Нет, воевать придется самому. Не самый плохой расклад – трое против двоих. Жаль, что собак пришлось оставить: для организации скрытной засады они были совсем не к месту. Но, хвала всевышнему, они пока не требовались: оставленные русскими следы хорошо различались и человеком. Русские недолго смогут выдерживать высокий темп движения, рано или поздно они вынуждены будут сбавить скорость. Очень вероятно, что даже и присядут, чтобы передохнуть и привести себя в порядок.
Вот здесь и можно будет резко сократить разрыв.
После того, что капитан ухитрился сделать около моста, для Обердорфа оставался один-единственный выход: взять его живым. Целый Ракутин, неважно, в какой степени пострадавший, являлся индульгенцией для лейтенанта. Он прекрасно понимал, что потеря практически всего состава спецгруппы – явление весьма неординарное, и отвечать за это придется в любом случае.
