В тайге ночи тёмные

За четыре года много воды утекло, он мог и пересмотреть свои взгляды.

— Как быстро ты поменял о нем мнение, однако, — зло усмехнулась.

— Я его и не знаю толком, чтобы менять или не менять мнение. Мужики народ такой, мы в силу природы далеки от многого.

— Теперь пытаешься его оправдать. А что? Соколов вообще не виноват, если так рассуждать. Жениться не обещал, детей не хотел, это я понадеялась, значит, сама виновата.

— Да при чем здесь это. Я его не оправдываю, поступил он как мудак, тут спору нет. Но прошло много времени, Лиза.

Просто подумай над моими словами, — вдруг нахмурился, — ладно, пойду я спать. Устал.

— Все нормально, пап? — резко изменилась в лице, вся злость мигом сошла.

— Нормально. Говорю же, устал. Я, знаешь ли, с годами не молодею.

И ушёл, а Лиза скорее развесила оставшееся белье и поспешила в гостиную, где ее сын сидел, прижавшись к Соколову, тогда как тот читал ему уже третью по счету сказку.

— Между прочим, кому-то пора спать, — поманила Пашу, — идём.

— Ну, мам… — тотчас развалился на диване, одну ногу забросил на подлокотник, другую свесил, еще и палец в рот засунул, знал, что маме это очень не нравится.

 — Я не устал.

— Так, Павел, — подошла к нему, — без разговоров.

— Мама права. Уже поздно, — закрыл книгу Евгений. — Иди в кровать. А завтра мы с тобой построим что-нибудь в песочнице. Например, лабиринт.

— А сто такое лабилинт?

— Вот завтра и узнаешь.

— Ла-а-адно, — сполз с дивана, — уговолил.

На что Соколов очередной раз поразился сходству Паши с его отцом.

Тот тоже любил договариваться, но так, чтобы всегда оставаться в плюсе. Все-таки гены никуда не денешь. Вот он сам никогда ни с кем не договаривался, всегда шел напролом, добивался своего напором, авторитетом, иногда угрозами. А теперь придется стать дипломатом, чтобы договориться с Лизой. Хотя бы попытаться.

Евгений дождался, когда она уложит сына и вернется в кухню. За эти дни он хорошо изучил ее режим дня. Встает ровно шесть, принимает душ, затем идет готовить завтрак, когда заканчивает, отправляется к себе и проводит за закрытой дверью пару часов, потом просыпается Паша, и Лиза превращается в белку в колесе.

Так происходит до самого вечера, ну а как укладывает сына, обязательно возвращается в кухню, чтобы навести чистоту и выпить чаю перед сном.

А Лиза как увидела его за столом, да еще с двумя дымящимися кружками чая, так даже растерялась. В голове тем временем металась одна единственная мысль: «Лишь бы он ничего не вспомнил».