В тайге ночи тёмные

Артемка офигенный пацан, но у него живот начал болеть, а еще аллергия на щеках высыпала. Никто не в курсе, из-за чего? Смесь не менял, — посмотрел на Лизу.

— Э-э-э-э, — растерялась как-то, — ну-у-у… разбираться надо. Может, шампунь менял, порошок стиральный, кремы какие-нибудь.

— Ох, а вы второго ждете?! Прости, только сейчас заметил, — вел себя Кирилл слишком уж возбужденно. — Здорово, когда много детей.

— Угу, — уже еле сдерживал смех Соколов.

— Так как? Поможете, нет?

— А ты чего хочешь-то?

— Возьми меня на работу.

Тут Лиза поднялась, осторожно подошла к люльке.

— Когда ему есть? — села рядышком.

— Через полчаса, — бросился было к рюкзаку.

— Всё, Кирилл, всё, — поспешила остановить его, — иди в гостевую спальню, поспи. Мы тут сами справимся. Справимся же? — посмотрела на мужа.

В этот момент в гостиную пожаловал Семен Аркадьевич с Пашей за руку.

— О! Пашка! — помахал ему Кирилл. — А вы? — подошел к Семену.

— Семен Аркадьевич, отец Лизы.

— Очень приятно, Кирилл, вот его брат, — махнул на Евгения.

— Приятно, приятно, — посмотрел на люльку.

— А этой мой сын. Артём. Потом познакомитесь.

И поплелся на второй этаж. В глазах уже двоилось, если честно. Последние три ночи он почти не спал, кажется, даже не ел.

В гостиной меж тем повисла тишина. Все сидели и смотрели на спящего Артёма.

— Мам? — первым заговорил Паша. — Это кто?

— Это твой двоюродный братик, — вступил Женя.

— Слушайте, — Семен Аркадьевич почесал затылок, — это ж получается, Артемка будет с нами жить.

— Почему так получается? — нахмурился Соколов.

— Ну, а как? Твоему брату работать надо, он же не мать кормящая. И судя по тому, в каком он состоянии, там до психоза недалеко.

— Значит, будет жить с нами, — и Лиза аккуратно взяла малыша, — ох, пупсик, устал наверно в этой неудобной штуке лежать.

— Лиз, тебе нельзя тяжелое поднимать. Мне давай, — сразу поднялся Евгений. — Хоть потренируюсь.

— А Кирилл молодец, — передала ему Артема, — прости его уже.

— Куда деваться-то, — всмотрелся в личико, наполовину спрятанное под ободком пустышки. — Мне походу на роду написано тянуть его на себе.

— Делай добро и бросай его в воду, — улыбнулся Семен. — Твои были слова.