В тайге ночи тёмные

 — Я не истерю, мне просто страшно.

— Понимаю, — взял ее за руку, припал губами к похолодевшей ладони. — Все будет хорошо, Лиз.

А когда поднялись на борт, даже Евгений присвистнул. Салон самолета напоминал роскошный гостиничный номер с диванами, барной стойкой, большой плазмой, столиками. Серые полы прекрасно сочетались со стенами и мебелью цвета слоновой кости. Н-да, Кулагин щедрым мужиком оказался, не пожалел своей ласточки. Ладно, хоть уговорил его все топливные расходы взять на себя.

— Это нереально, — кажется, позабывала о былом страхе Лиза.

— Да-а-а-а, — прошелся по салону, — живут же люди, — усмехнулся.

— Тебе-то грех жаловаться, — села на мягкий диван, оббитый кожей.

— Ну, такой роскоши не имею, — развел руки в стороны. — В остальном, наверно, да. Жаловаться и, правда, грех. Зато, у меня есть свой вертолет, — и тут же осекся, — был, вернее.

— Как пилот себя чувствует?

— Пришел в себя, узнал жену. Как отек мозга спал, состояние сразу улучшилось. Он сейчас в надежных руках, да и прогнозы оптимистичные.

На что она кивнула, после чего посмотрела в иллюминатор. Солнце уже садилось.

— Клутой самолет! — Паша забрался с ногами на диван и тоже уставился в иллюминатор.

— Евгений Федорович, — из кабины пилота вышел стюард по имени Филипп, — командир приветствует вас на борту и доводит до сведения, мы готовы к взлету. Пожалуйста, займите удобные места и пристегнитесь. Полет составит четыре часа тридцать минут. Как мы наберем необходимую высоту, я с радостью предложу вам ужин.

— Хорошо, благодарю, — и поймал сына, — ну, что? Готов?

— Тогда садись рядом, — усадил его в кресло. — Лиз? — следом подал ей руку. Присоединишься?

Она села в кресло напротив. И глядя на них двоих, вдруг осознала, как здорово смотрятся отец и сын вместе. Сколько у обоих радости в глазах, какого-то восторга. Женя, оказывается, тоже умеет удивляться, искренне восхищаться, быть большим ребенком, а не только суровым боссом с вечным изломом в брови.

— Ой, — и скорее полезла в сумку, она ведь обещала ему написать.

А Соколов сейчас же нахмурился. Теперь каждый ее контакт с телефоном вызывает бурю негодования внутри.

— Может, все рабочие вопросы оставишь до приземления?

— Это не по работе, — быстренько набрала отцу сообщение, а заметив напряженный взгляд Евгения, поспешила успокоить, — я папе пишу.