В темном-темном космосе

 – Главное – надежный захват. И плавный спуск, конечно.

– Конечно, – согласился Сантазье. – Я заметил, тебе даже не понадобилось поддерживать второй рукой.

– На такой дистанции это не нужно. Кроме того, люгер хорошо сбалансирован – подойдет кому угодно.

– Ладно. Не скромничай. Не пора ли проверить пациента?

Вдвоем они приподняли тело Кадены и прислонили к стене.

– Рана уже затянулась! – ахнул Меллен.

– Пульс устойчивый… дыхание в норме.

– Изумительно! – воскликнул доктор Меллен. – Полный успех.

– Смотри, открывает глаза.

Веки Кадены затрепетали. Потом он широко открыл глаза.

– Ну, Фрэнк, старина, – задушевно произнес Меллен. – Надеюсь, ты не злишься на нас?

– Это была часть сделки, – напомнил Сантазье.

– С тобой все хорошо. Ты в полном порядке. Ты действительно бессмертен! И теперь, Фрэнк, это доказано.

Тот смотрел на них и не отвечал.

– Ну же, Фрэнк, – не отставал Меллен. – Какой смысл сердиться на нас? Расскажи! Каково это – вечная жизнь?

Струйка слюны сбежала по подбородку Кадены.

– Фрэнк!

Пальцы сомкнулись на желтой полосе, руки подняли пустоту. Кадена посмотрел на пустые руки и заплакал.

– Психическая травма, – вздохнул доктор Сантазье. – Не повезло.

Доктор Меллен поднялся с хмурым видом.

– По-моему, полная идиотия. В результате шока от выстрела…

– Очевидно, что так.

– Он – мученик науки.

– Да. Но теперь у нас на руках идиот. Бессмертный идиот. Что с этим делать?

Доктор Меллен на мгновение задумался. Потом его лицо просветлело.

– Ну, это же очевидно, доктор. Мы начнем поиск противоядия. Чтобы освободить бедного Фрэнка от мучений.

Миссис Дональдсон и ее странные сны

Прикроватные часы показывали семнадцать минут второго. Снаружи царила ночь, она затопила город мглой, и любой случайный огонек подвергался ее хищному натиску. В комнату ночь не пускали ситцевые шторы, ее постоянно контратаковали лампы, но Уолтер Дональдсон не забывал ни на миг: тьма и сон рядом, они только и ждут, когда ты дашь слабину.

Рослый и дородный, обычно он был спокоен, но сегодня жутко нервничал; это проявлялось и в осанке, в походке. По своей фешенебельной спальне он расхаживал полностью одетый, но петля галстука была ослаблена, узел сбился и потерял форму.

Фэй Дональдсон сидела на краю двуспальной кровати.