В темном-темном космосе

Она была хороша собой, особенно сейчас, с убранными на ночь в конский хвост белокурыми волосами, в стареньком, но вполне годном пеньюаре и полунадетых шлепанцах.

– Уолтер, пожалуйста, перестань ходить.

Муж лишь поморщился в ответ. Сутулясь, он дошел до стенки, повернул обратно.

– Дорогой, это было в последний раз.

– Хочется верить, – вздохнул Дональдсон. – Иначе, Фэй, я не выдержу. Правда, не знаю, как мы будем жить дальше, если это повторится.

– Не повторится, я совершенно уверена, – пообещала жена.

– Спать хочешь? – спросил он.

– Нет, нисколечко, – ответила она.

Но у нее опускались веки, слабело внимание. Сколько раз в последнее время Дональдсон вот так же в страхе наблюдал, как к ней подкрадывается сон, этот предатель, открывающий потайную дверцу врагу.

– Два раза на этой неделе, – напомнил он. – На прошлой – трижды. И до того столько же.

– Уолт, больше такого не будет, – твердо сказала Фэй. – Я абсолютно уверена.

Он пропустил слова жены мимо ушей.

– Снова и снова… Фэй, разве я неврастеник? Разве я узколобый ревнивец? Скажи наконец правду.

– Уолтер, ты у меня замечательный. Мы уже четыре года вместе, и ты всегда был хорошим мужем. Лучшего и желать нельзя.

– Спасибо. Но разве ты меня не называла узколобым ревнивцем? На той вечеринке, когда Том Хенли к тебе клинья подбивал, а ты была в восторге, помнишь?

– Помню, – кивнула она. – И вовсе я не была в восторге.

– Я тогда сцен не устраивал, – продолжал Дональдсон. – А эти телефонные звонки от старого друга?

– Он горький пьяница – как налижется, так и звонит.

– Конечно же нет! Собственно, я о чем? О том, что никогда не задавал вопросов, куда ты ходишь, с кем время проводишь. По вечерам, когда ты из дому выскакивала, разве я хоть словом, хоть жестом…

– Да никогда я по вечерам не выскакивала, – перебила жена. – Ну, может, в кино раза два.

– Я же не в упрек! – Лицо у Дональдсона было суровое, напряженное. – Просто хочу сказать, что ревнивец на моем месте, параноик какой-нибудь, ко всем этим мелочам обязательно придирался бы.

– Конечно же так. – Фэй уже пошатывалась, сидя с полусмеженными веками."

"Дональдсон едва не застонал. Он знал, что сон близок – неудержимый, непобедимый, – а под прикрытием сна крадется опаснейший враг. Но прежде чем враг запишет на свой счет очередную победу, необходимо что-то сказать, как-то изменить безжалостный ход событий.