В тихом городке у моря

Иван привстал, чтобы получше разглядеть Илюшу, но расстояние между ними было немыслимо огромным, а ближе подойти он не решился.

Он видел Илюшину кудрявую светлую челку, торчащую из-под вязаной шапки, совсем такую, как у него в детстве. Тонкое узкое лицо, темные брови. Глаза? Он не мог разглядеть цвет глаз – остались ли они такими же синими, громовскими? Но какая, в сущности, разница? Илюша был довольно высоким – или Ивану так казалось? Что он понимал в росте семилетних детей? Нет, кажется, все-таки парень он крупный, высокий.

Илья и Алена сели на скамейку почти напротив, и он поймал настороженный взгляд жены. В благодарность осторожно кивнул. Она не ответила на его приветствие, отвернулась и поправила на мальчике шапку. Тот что-то говорил ей, похоже, торопил уйти, тянул за руку – в саду ему было скучно. Но Алена смотрела на часы и благородно тянула время. Илюша капризничал, и Алена все-таки поднялась со скамьи и, взяв его за руку, не глядя на Ивана, быстро пошла к выходу.

Он резко встал, готовый бежать вслед за ними, но, сделав шаг, остановился. Зачем? Он не может догнать их, схватить в охапку сына, уткнуться ему в волосы, вдохнуть его запах, почувствовать его тонкую спину, ощутить под рукой острые мальчишеские лопатки.

Не может – он обещал.

Иван снова сел на скамейку, опустил голову, закрыл лицо руками и завыл. Ему было абсолютно все равно, что подумают о нем проходящие мимо люди – аккуратные, чистенькие старушки с палочками, истинные петербурженки, гуляющие поблизости бабушки с внуками, пара алкашей, притулившихся на дальних скамейках и осторожно, даже стыдливо, разливающих свою чекушку по граненым стаканам.

"Спустя полчаса он шел по Невскому, не замечая внезапно повалившего густого снега. Шел долго, пока не замерз и не почувствовал, что сильно промокли ноги. «Не хватает еще заболеть, – подумал он, – и куда я тогда?» Он зашел в булочную и встал за дверью у выхода – через стекло было видно, что метель расходится и усиливается и змеящаяся поземка стелется по тротуару.

Он прислонился к стене, прикрыл глаза и почувствовал, что сильно дрожит.

Вдруг он услышал:

– Ваня? Иван?

Он вздрогнул, открыл глаза и оглянулся – кто может его окликнуть, кто может узнать? Да мало ли Иванов в городе?

Но именно к нему торопилась невысокая, полноватая прихрамывающая женщина.