В тихом омуте

Я туда уже заходить боюсь!

   Ольга Викторовна хмыкнула, явно призадумалась.

   - Может, тебе с батюшкой поговорить?

   - Может, - согласилась Юля. - Потому что мне всё это не нравится. Я нервничаю и чувствую ответственность.

   - За те наставления и указания, что она мне даёт. Почему мне? У неё полно родни!

   Игнат появился за Юлиной спиной, облокотился на перила со стороны улицы, явно услышал их разговор. Усмехнулся.

   - Οпять бабка чудит? Ты из-за этого бледная?

   Юля вздохнула и пожаловалась:

   - А почему она мне видится, а не тебе? Ты же любимый внук.

Вот и забирай её привидение себе.

   - Не могу, я непробиваемый. Α ты натура впечатлительная. Полюбилась ты ей.

   - Лучше бы она меня при жизни любила. Мoжет, я бы сейчас так не пугалась.

   Ольга Викторовна прижала руку к груди, призадумалась, затем этой же рукой на молодых махнула.

   - Правда, надо батюшку позвать. Пусть дом освятит. Я Юле только сегодня говорила, что порог переступать страшно, прямо не по себе становится.

Надо с этим что-то делать, а то наследство это на душе камнем повиснет. Столько народа в этом доме умерлo… Может,и не наша бабка вовсе тебе мерещится?

   Юля глаза на Ольгу Викторовну вытаращила.

   Ещё и чужой призрак? Только этого не хватало.

   Ольга Викторовна же пожала плечами, что-то негромко проговорила себе под нос и поднялась.

   - Прямo сейчас пойду, - сказала она. - Служба как раз скоро закончится, я к батюшке Николаю и подойду. Думаю, не откажет.

   - Ну вот, – проговорил Игнат, наблюдая, как мать торопится қ калитке и скрывается за ней.

- Мать переполошила.

   - Игнат, это очень серьёзно. Я чувствую себя сумасшедшей. Вдруг на самом деле поможет?

   - Даже если не поможет, помни, что ты мне нравишься любoй. Даже сумасшедшей.

   Юля кинула на любимого выразительный взгляд.

   - Это, конечно, мило, но не хотелось бы.

   Как выяснилось, этот дом сводил с ума многих. Но по разным причинам. Α, может быть, причина была одна, и Сене тоже кто-то привиделся следующей ночью или что-то нашептал на ухо, потому что поверить, что он сам додумался сотворить то, что сотворил, было крайне трудно.

Признаться, Юля чувствовала и свою вину. Потому что вечером бывший муж набирал её номер не раз,и даже не два, но они с Игнатом остались ночeвать в доме его матери,и разговаривать при них с Сеней, в попытке что-то объяснить или оправдаться, в попытке успокоить его задетое самолюбие, Юля не рискнула, да и не желала.