И Барбассон-Шейк-Тоффель бросился обнимать Сердара, который очень благосклонно отнесся к этому выражению чистого южного восторга.
«Я несправедливо судил его», — думал он, обнимая Барбассона.
Барнет был также в восторге, но держал себя сосредоточенно; чем больше он бывал возбужден, тем меньше говорил. В голове генерала мысли всегда находились во вращательном движении; теперь они с такою быстротою следовали друг за другом, что он не в состоянии был схватить мимоходом ни одной из них.
— Слушайте теперь внимательно, господа, — сказал Сердар, — мне необходимо распределить вам ваши роли.
Завтра мы оставим вашу стоянку в десять часов утра. Вы, Шейк-Тоффель, проведете шхуну к Пондишери, чтобы она стояла напротив города и по возможности ближе к берегу, туда, где открытый рейд. Затем с помощью различных цветов на вымпеле вы дадите следующий сигнал: «Новый губернатор Пондишери, прибывший вместе с артиллерийским генералом». Затем мы подождем, чтобы узнать, какой эффект это произведет. По общему правилу губернатор должен явиться с приветственным визитом к своему преемнику; мы увидим тогда, будет ли иметь успех эта комедия.
Все заставляет меня думать, что успех будет на моей стороне и что двадцать четыре часа спустя вся французская территория и весь Декан вспыхнут. Мы с Барнетом отправимся для организации индусских армий, одну из которых отправим в Калькутту, а другую в Мадрас; тем временем Бомбей мы поручим полковнику, командующему французскими войсками в Пондишери, и назначим его генералом.
«Диана» же сегодня вечером снимется с якоря, чтобы отвезти господина де Рив де Нуармона со своей семьей в Пуант де Галль, где он возьмет место на китайском пакетботе, который отправляется в Суэц и прибудет в Цейлон дня через три. Исполнив это важное поручение, вы вернетесь обратно, Барбассон, чтобы принять начальство над Пондишери, который я передам вам на время нашего отсутствия. Что касается тебя, мой милый Барнет, не забывай, для полного успеха нашего плана ты не должен произносить ни единого слова перед французскими властями, ибо твой ужасный акцент американского языка немедленно возбудит у них подозрение в обмане; от подозрения к уверенности всего только один шаг, как от вина в чаше к губам.
Помните, что из девяноста тысяч случаев на сто чаша не напрасно подносится к губам.
— Не бойтесь, командир, генерал не будет говорить; я буду подле него и, честное слово Барбассона, заставлю его проглотить даже свой язык.
