В трущобах Индии

Видя, как Сердар, чтобы остаться с Наной-Сагибом, мгновенно отказался от давно лелеянной им мечты восстановить свою репутацию, Рама и Нариндра, которым друг их открылся в тяжелую минуту, были очень огорчены этим. Сколько раз видели они, как этот гордый и чувствительный человек чуть не падал под тяжестью грустных воспоминаний и готов был покончить с жизнью, чтобы найти вечный покой в вечном сне… Когда кончилась трогательная сцена, прибавившая еще новое лицо к маленькому обществу Нухурмура, и в ту минуту, когда все прощались с Наной-Сагибом, Нариндра быстро шепнул на ухо Раме:

— Мне нужно по секрету поговорить с тобою, зайди ко мне через минуту.

— Я то же самое хотел сказать тебе, — отвечал заклинатель.

— Смотри только, чтобы никто не догадался о нашем разговоре!

— Сердар в особенности.

И они расстались. Нариндра под предлогом усталости (он, действительно, после того, как покинул Бомбей, шел сорок восемь часов, день и ночь, не переставая) просил разрешения уйти на покой и удалился в тот грот, где он помещался вместе с заклинателем.

Несколько минут спустя Рама уже подымал циновку, служившую вместо двери, и входил к своему другу.

— Вот и я, Нариндра, — сказал он.

— Будем говорить шепотом, — сказал махрат, — Сердар не должен знать о нашем проекте, который мы исполним, если ты согласишься. Я знаю его, он не согласится на это.

— Я имею тоже нечто предложить тебе, но ты говори сначала, ты первый подал мысль об этом разговоре.

— Весьма возможно, что у нас с тобой одна и та же мысль… выслушай меня и отвечай мне откровенно. Что ты думаешь об эгоизме и равнодушии, с каким Нана-Сагиб принимает в жертву привязанности самую дорогу мечту, все, что Сердар приносит ему?

— Я думаю, как и ты, Нариндра, что принцы смотрят на людей, как на орудие, как на рабов своей воли, и считают важным лишь то, что касается их самих.

— Очень хорошо, я уверен теперь в твоем содействии.

Когда я увидел сегодня, как Сердар жертвует собой, даже забывая о восстановлении своей чести, о любви сестры, которая едет в Индию, чтобы вырвать брата из этой жизни авантюриста, которую он ведет так давно, — мне показалось одну минуту, что мы будем свидетелями одного из тех чудных зрелищ, какие, мои бедный Рама, встречаются только в «Парнасе» или «Састрасе», ибо века героев прошли.