Я думал, что Нана-Сагиб не захочет уступить в великодушии и величии души тому, кто столько раз жертвовал собою для него; но мечта моя была непродолжительна и отвращение наполнило мое сердце, когда я увидел, с какою легкостью он принимает все от других, ничего не давая им взамен. Чем рискует он во всяком случае? Он кончит дни свои во дворце, получит изрядную пенсию от англичан после того, правда, как послужит трофеем во время празднества в честь подавления восстания, тогда как нам угрожает позорная смерть, ибо, будь уверен, если прощают вождю, то лишь для того, чтобы сильнее поразить его приверженцев, а Сердара тем менее пощадят за то, что он пренебрег амнистией королевы, дарованной ему по просьбе его семьи.
Ах! Скажи только Нана: «Сердар, я принимаю в жертву твою жизнь, но не могу допустить, чтобы ты жертвовал своей честью. Иди и исполни то, что ты хотел, восстанови свое доброе имя, верни себе всеобщее уважение и любовь семьи, я здесь в безопасности, как при тебе, так и без тебя.
Когда ты все это исполнишь и затем пожелаешь устроить мой побег, чтобы доставить меня в свободную страну, где потомку императоров могольских не грозит никакое унижение, я буду счастлив, если ты именно меня обяжешь такой услугой»… Ах, да! Скажи он это, как бы это было прекрасно, как достойно внука двадцати королей, которые, продолжая спать в пыли веков, почувствовали бы, что последний отпрыск их далек от малодушия… Нет, он удостоил только благодарности людей, которые жертвуют своею честью и жизнью, чтобы гордость его не страдала и на гербе не было ни одного пятна… Так не будет же этого, Рама! Довольно! Я не хочу, чтобы истинный герой независимости умер, обесчещенный этой куклой, которая играла в цари, вместо того чтобы с мечом в руке гнать англичан до самого океана и кончить начатое дело.
Нет, этого не будет, потому что я, воин махратского племени, т.е. чистой индусской расы, я не обязан преклоняться перед этим мусульманином могольской расы, предки которого еще за шестьсот лет до владычества англичан поработили мою страну.
Этого не будет, потому что Сердар ошибается… Ничему иному, как собственному мужеству удивляется он, восхищаясь героизмом принца, бессильного лицом к лицу с противником и не умеющего добиться успеха. Мы охраняем его, а он все время проводит в том, что курит гуку на диване или спит.
