В твоих руках не страшно

 — Я вообще жуть какой незаметный."

"Как такое может быть? Это он-то незаметный? Огромный, лысый и бородатый?

Но я вспоминаю сколько раз демоны появлялись рядом будто ниоткуда и начинаю ещё больше сомневаться в своих собственных познаниях. Очень скудных, как оказалось, когда дело касается этих самых демонов.

За собственными размышлениями я даже не замечаю, как мы минуем галерею и попадаем в общий зал. А тут снуют слуги, прочие обитатели замка… и абсолютно никто не обращает внимания на громадного демона со мной на плече.

То же самое повторяется и во дворе, куда меня выносит Бранн.

Мужчина спокойно спускается вместе со мной к стоящим возле внешней стены повозкам, направляясь к дормезе принцессы. И никто из снующих поблизости слуг, обозных и королевских гвардейцев его словно не замечает. А те, что попадаются на пути, ещё и дорогу уступают, обходя решительно шагающего демона по широкой дуге. Только парочка таких же демонов, как и он, бросают едва заметные заинтересованные взгляды.

Наблюдая со всё возрастающим изумлением за нашим передвижением, я даже о собственном страхе почти забываю, вовсю ломая голову, как Бранн это делает, и могут ли так остальные его соотечественники. И что это за умение вообще такое? Отвод глаз? Или что-то другое?

— Посиди-ка ты в дормезе, ведьмочка. Думаю, мы теперь очень скоро в дорогу отправимся, — сообщает мне Бранн, запихивая в эту самую дормезу. — Я тут рядом буду. Если что-то понадобится, зови.

И, подмигнув, закрывает меня.

Ошалело таращась на захлопнувшуюся дверцу, я медленно сажусь на сидение. Сжимаю подрагивающими пальцами его край.

Богиня пресветлая, неужели это всё со мной происходит? Как мой побег от мужа, который мы с Тори так тщательно продумывали, мог обернуться всем этим? Зачем я демонам?

Зачем Адлару? Почему он так защищает меня? Так сильно хочет? Почему меня?

То, что я совершенно не понимаю происходящего, пугает ещё больше.

Зажмурившись, перевожу дыхание, пытаясь хоть как-то успокоиться.

Меня всё сильнее трясёт. И подступающие рыдания душат, вырываясь горькими всхлипами, которые теперь наедине с самой собой сдерживать больше нет сил. Слишком много всего… Слишком много страха… Слишком много тоски и отчаяния… Надежды, которая тоже причиняет боль. Я так устала, словно прожила века.

Малвайн умирает. Где-то там в моих покоях. Одинокая.

Знаю, что эта смерть — спасение для нас обеих. Избавление.