В твоих руках не страшно

Зачем им тебя проверять? — произношу тихо, пытаясь успокоить подругу, хотя на самом деле совершенно не чувствую такой уверенности.

— Может, чтобы понять, подхожу ли я в жёны? — с горечью фыркает она.

— Но ведь брачный договор уже подписан. Разве из него не следует, что ты обязательно станешь женой одного из них? Если не короля, то принца? Или в нём есть какие-то пункты о том, что ты можешь не подойти ни одному, ни другому? — я очень надеюсь, что ничего такого в договоре на самом деле нет. Не представляю, что будет с Тори, если её отвергнут оба демона.

— Нет. Я читала договор. Ещё дома, — задумчиво тянет Тори, светлея лицом. — И тут сверила перед тем, как поставить свою подпись. Ты права. Никаких таких пунктов нет. Но всё равно странно всё это. Зачем им меняться и играть роли друг друга, если не для проверки?

Действительно. Зачем? Как узнать? На ум приходит только один вариант — спросить. Но я уже знаю цену Адларовых ответов и не готова снова вступать с ним в подобные игры.

— Не знаю, — пожимаю плечами.

— Если бы я была инициированной, то наверняка бы чувствовала их силу, как ты. Но инициацию я пройду только в первую брачную ночь, — вздыхает подруга. — А тех крох дара, что у меня есть сейчас для этого мало. Да и не умею я многого. Мама всё говорила, что этим знаниям нужно своё правильное время. А теперь мне никто ничего не объяснит уже. И не научит.

— Но кое-что ты уже и сейчас можешь чувствовать. Сама же говорила, что восприняла их совершенно по-разному, — напоминаю, подаваясь к ней. — А ведь у тебя даже не было возможности толком разобраться в своих ощущениях. Просто прислушивайся к себе, когда они рядом. Уверена, у тебя получится.

И я тоже буду прислушиваться.

— Надеюсь, ты права, — улыбается Тори. А потом лукаво щурится: — Слушай, а по сапогам ты Адлара не можешь отличить?

Моргнув, я сначала растерянно смотрю на неё, а потом неожиданно для самой себя начинаю смеяться.

— Действительно… надо присмотреться, — выдыхаю, чувствуя, что снова на глазах стоят слёзы. Правда, теперь уже совершенно другие.

Стягиваю с лица влажную повязку, всё ещё посмеиваясь. Тут всё равно никто не видит — пускай высохнет. И ловлю на себе удивлённый и растроганный взгляд подруги. Вскидываю вопросительно брови, смотря на неё в ответ.

— Я уже успела забыть, как звучит твой смех, — шмыгая носом, объясняет она.