В твоих руках не страшно

А принцесса… ведь по идее взяла меня к себе в услужение совсем за другие умения.

Как только мы с Тори закончили умываться, она, не страдая моими заморочками, позвала нашего сопровождающего, как он и велел. Но к нашему удивлению в овраг спустились уже оба брата.

Адлар тут же предложил Тори свою помощь. И та с благодарной и смущённой улыбкой позволила принцу вынести её из оврага на руках. Скользко ведь, и высоко, да и туфельки запачкаются. Те, что уже запачкались на истоптанном берегу.

Вот ведь. Кажется, кое-кто ни капли не расстроился от того, что ей в мужья принц, а не король достанется.

Наблюдая за тем, как один демон уносит мою подругу к стоянке, я далеко не сразу вспоминаю, что опять осталась один на один с другим… с королём.

— И сейчас будешь упираться, отказываясь от моей помощи? — неспешно подходит он ко мне."

"Надо бы. Но сейчас я совершенно не уверена, смогу ли выбраться по этой проклятой тропинке обратно.

Мне хочется лечь и не шевелиться. И уж точно не карабкаться вверх по скользкой тропинке.

Приходится принимать решения, исходя из своих реальных возможностей.

— Нет. Не буду, — качаю головой.

Демон довольно усмехается, и в следующий миг я оказываюсь у него на руках. Меня укутывает его тьмой, как одеялом. Уютным и безопасным. Уставшее тело помимо моей воли расслабляется.

— Ты не перестаёшь меня удивлять, Крольчонок, — вырывает меня из полусонной задумчивости голос… Аедана, шагающего к нашему лагерю. Кажется, я проспала тот момент, когда он выносил меня из оврага. — Ты ведь не просто целительница, а маг жизни, так?

— Почему вы так думаете? — хорошо, что у меня на эмоции сил не осталось. Даже на страх. Потом бояться буду.

— Напомнить тебе, с кем ты сейчас говоришь? — хмыкает демон.

— Не надо. Я помню, ваше величество. Вы мне ещё, играя роль принца, рассказывали о своей чистокровности, — зевнув, напоминаю ему. Не у одной меня ведь есть секреты. Но мои хоть касаются только меня.

— Хм, ну вот я и ещё один способ узнать твой настоящий характер нашёл. Ты ведь не всегда была запуганной тихоней, я прав?

— Это уже не имеет значения. Прежней мне никогда не быть, — признаюсь я тихо.