В твоих руках не страшно

Нас никто, кроме моего слуги, не увидит, так что можешь не пугаться и не дрожать.

— А мои вещи? — осмеливаюсь я высунуть нос из-под белого покрова ткани.

— Принесут, раз тебе они так дороги, — хмыкает его величество, направляясь к двери. — Для тебя уже приготовили чистое.

В коридоре обнаруживается Ойзин, явно ожидающий, когда мы выйдем из купален.

— Убери тут всё, как следует, — приказывает Аедан своему слуге.

— Будет сделано, ваше величество, — невозмутимо кланяется тот, словно для него нет ничего странного в том, что его король выносит кого-то на руках из купальни для слуг.

А его величество вместе со мной шагает к служебной лестнице.

Несмотря на уверения Аедана в том, что нас никто не увидит, я всё равно не могу не вздрагивать, каждый раз, когда слышу чьи-то голоса вдали. И всё больше кутаюсь в свою простыню, пряча лицо у демона на груди и поджимая босые ноги. Идти нам приходится долго, и к тому моменту, как его демонейшество открывает очередную дверь, переступает порог и, закрыв её обратно, объявляет, что мы на месте, я успеваю буквально свернуться калачиком у него на руках.

А кто-то меня смелой называл. Трусиха и есть.

— Ты сейчас от страха, или от холода больше дрожишь? — интересуется иронично Аедан, продолжая двигаться со мной в качестве ноши дальше.

— И от того, и от другого, — признаюсь я и, собравшись с духом, выглядываю из-под простыни. Чтобы обнаружить, что король принёс меня в просторные, богато убранные, но при этом довольно уютные и тёплые покои.

И отсутствие излишек в декоре, и преобладание тёмных оттенков в обивке массивной мебели, и лохматые серые шкуры на полу, и оружие на стенах, и совершенно не женственные сюжеты на вышитых гобеленах, украшающих стены — все здесь явно говорит о том, что покои это мужские.

И хозяйские. С огромной кроватью под балдахином, на которую меня и сгружает Аедан, оставив позади гостиную и ещё одну дверь, отделяющую ту от спальни. Даже не подумав разворачивать тот кокон, в который сам же меня замотал. После чего направляется к небольшому столику у окна и открывает стоящий там маленький резной сундучок.

Неуклюже побарахтавшись, я кое-как выбираюсь из пут простыней, правда, сразу же заворачиваюсь обратно, когда вижу, что демон уже идёт назад ко мне, держа в руках маленькую баночку.

— Давай ногу, — приказывает, садясь рядом на кровать.

— Что это? — спрашиваю тихо, протягивая ему раненную ступню.

— Заживляющая мазь. Моя придворная прорицательница дала в дорогу. Сказала, что пригодится.