В твоих руках не страшно

Но нужна ли я ему? Не считает ли, что меня ему навязали боги?

— Ты знал об этом? О нашем предназначении? — даже не поднимая на мужчину глаз, я чувствую, как пристально он за мной наблюдает. Словно оценивает мою реакцию.

Ждёт… чего? Нового приступа паники с истерикой? Их не будет.

— Не совсем, — Аедан снова принимается нежно гладить мою шею. — Кахин мне сказала, что, попросив руки принцессы Аделхея, я встречу ту, которую признает моя тьма. И настояла, чтобы я поехал лично сопровождать ваш обоз. Потому что моей избранной будет грозить смертельная опасность в этой дороге.

Ну да. Опасность мне ещё как угрожала. Не забеги я тогда в таверне в его комнату, меня бы поймал Танраггос. Или на следующий день бы убил. Аедан мне действительно жизнь спас.

— А избранная у демона может быть только одна? — задумчиво вожу пальцем по его руке.

— Нет. Но даже одну встретить огромная удача. Бесценный дар судьбы.

Значит, нужна? Хочется верить. Спросить… решусь как-нибудь позже.

Понимающе кивнув, я со вздохом зарываюсь лицом в его шею.

Вот только, кажется, теперь пришла очередь Аедана задаваться вопросами и требовать у меня на них ответы.

— Ты не собираешься обвинять меня, что заманил тебя в клетку? Что боги за тебя всё решили? — спрашивает с некоторым удивлением.

— Ты мне обещал, что дверца клетки останется открытой. Я тебе верю. А боги… они ведь боги. И они ведь, получается, не только за меня решили. Но и за тебя тоже. Думаю, мужчине гораздо сложнее с таким смириться, чем женщине, которая только учится принимать решения. За что мне тебя обвинять?

Он молчит. Думает. А я целую колючий подбородок, полной грудью вдыхая запах моего мужчины. Моего ведь. Богами данного, как оказалось.

— И ты не думаешь сейчас, как от меня удрать, спасая свою свободу, которую ты так рьяно отстаивала? — слышу новый подозрительный вопрос.

Хм, он из-за этого так напряжён? Надо же.

Задумчиво повздыхав, я всё же пытаюсь объяснить:

— Да, мне обидно, что за меня опять всё решили. Больно, что не спасли от брака с Танраггосом. И страшит та ответственность, которую на меня, не спросив, возложили. Я хотела свободы и безопасности. Хотела исцеления. Хотела избавиться от пожирающих меня страхов. И мечтала когда-нибудь стать матерью.